возле тел предыдущих жертв? — спросил я. — И даже насчет отрубленной головки черной гадюки в кармане последней жертвы? Может, тогда вы заинтересуетесь больше?
Капитан ошеломленно поглядел на меня. В газетах не раскрывались подробности. А слухи были неточными.
— Отрубленная голова гадюки? — переспросил он. — С чего вы взяли? Я о таком не слышал.
Я покачал головой.
— Мне надо поговорить с сотрудником, который ведет это дело.
Капитан посмотрел на меня еще раз, подумал и набрал номер на телефоне, стоявшем тут же, на столе.
— Анна Николаевна? — спросил он затем в трубку. — Это Стрельцов. Да. Я сейчас к вам зайду с одним любопытным гражданином. Надобно с ним поговорить.
Положив трубку, он поднялся из-за стола и поправил ремень. Потушил сигарету в пепельнице.
— Ну что, пойдем, Ян Юрьевич, — сказал он. — Поговорим.
Глава 5. Разговор по душам
Следуя за капитаном, я поднялся на второй этаж, прошел вслед за ним по коридору. Навстречу попадались другие милиционеры. В одном из кабинетов за приоткрытой дверью я увидел парня в наручниках, понуро сидящего на стуле с опущенной головой.
— Давай, давай, все рассказывай, Михалыч, — говорил ему кто-то, видимо, следователь.
Мой проводник остановился перед очередной дверью. На двери висела табличка: «Отдел по особо важным делам». Капитан протянул руку и открыл ее. Мы вошли и очутились в небольшом сдвоенном кабинете.
В первом за столами сидели двое молодых милиционеров, еще лейтенанты. Один печатал на машинке, другой читал разложенные перед ним бумаги. Я сейчас находился в особом взвинченном состоянии, когда мгновенно запоминал и анализировал все, что происходит вокруг, а также молниеносно оценивал состояние других людей.
Поэтому я тут же срисовал парней. Они не обратили на меня особого внимания. Тот, что печатал, был высоким и русоволосым, с большими карими глазами, аккуратно причесан и выбрит. От него пахло душистым одеколоном. Сразу видно, записной красавчик, ухаживает за собой.
Второй темноволосый, скуластый, с маленькими глазками, среднего роста и плотный. С фигурой борца. Да почему с фигурой, он и есть борец, если судить по сломанным хрящам на ушах. Если еще заставить его пройтись, сразу можно понять, что это почти профессиональный борец, они ходят вразвалочку и с пришаркиванием.
Тоже одет тщательно. Видимо, здесь, в милиции, их специально натаскивают в плане дресс-кода. Хотя, впрочем, принадлежность к угро обязывает быть чистым и аккуратным.
Второй парень глянул на меня более внимательно, цепким оценивающим взглядом. Да, уже чувствуется, что он как бульдог, готов сразу вцепиться в горло.
Впрочем, в первом кабинете мы особо не задержались. Прошли дальше.
Во втором помещении, тоже небольшом, с открытой дверью, сидел начальник отдела. Вернее, начальница. Ух ты, я и не думал, что здесь могут работать такие красотки.
Знойная брюнетка с блестящими карими глазами. Ледяное выражение лица. Ростом, судя по всему, невысокого, ориентировочно, среднего. Яркие красные губки, четко и изящно очерченные. Возраст - от двадцати пяти до тридцати лет.
Девушка сидела, читая машинописные листы бумаги из кучи папок, лежащих на столе перед нею. Длинные волосы чуть ниже плеч собраны в тугой узел. Обручального кольца нет.
Она эдакий «синий чулок», целиком поглощенная работой, решил я, проводя первичный анализ объекта. На личной жизни поставила жирный крест. Только такой полной самоотдачей она могла выбиться в начальники в таком традиционно мужском коллективе, как милиция. Тем более, в убойном отделе.
Подняв на нас глаза, девушка холодно спросила:
— Это он, Андрей Владимирович?
Капитан кивнул. Схватил меня за плечо, усадил на стул перед столом начальницы отдела и добавил:
— Ну, давай, рассказывай все, что знаешь.
А сам остался стоять рядом, да еще и прикоснулся на краешек другого небольшого стола у стены, на котором стояла печатная машинка и еще горы папок. Рядом стоял шкаф, тоже заполненный бумагами.
Перед тем, как говорить, я огляделся. Между прочим, несмотря на обилие бумаг, в кабинете царит идеальный порядок. На стене за столом висел портрет Ленина, само собой. А сбоку - две любопытные репродукции художника Попкова, одного из представителей так называемого сурового стиля в советской живописи - «Строители Братска» и «Двое». Хм, весьма любопытный выбор.
Если первая картина говорила о том, что владелица кабинета поддерживает невероятный фанатизм в работе, то вторая недвусмысленно указывала на ее женскую сущность, видимо, очень глубоко спрятанную.
А еще за стеклянными дверцами шкафа я разглядел фарфоровый сервиз и даже редкостные в двадцать первом веке шахматы, тоже из фарфора, под названием «Красные и белые».
— Мне все рассказать или только то, что можно? — спросил я, выразительно посмотрев на дежурного капитана.
Девушка поняла меня и сухо сказала:
— Андрей Владимирович, спасибо, дальше я разберусь сама.
Капитан вскочил, подтянулся и кинул на меня сердитый взгляд. Потом стремительно вышел, так и не сказав ни слова.
— Ну? — спросила девушка. — Что вы хотели сообщить?
Я пытался разобраться, поверить ли она мне или нет. Но менять показания я уже не мог. Сейчас надо контролировать каждый свой жест и слово.
Настала очень важная пора. Я уже попал под прицел правоохранительных органов.
— Скажите, вам приходилось сталкиваться с необъяснимыми явлениями? — спросил я в ответ. Всегда полезно немного сбивать допрашивающего с толку встречными вопросами.
Девушка поморщилась. Потом придвинула к себе лист бумаги и взяла карандаш.
— Представьтесь, пожалуйста, — попросила она. — И покажите ваш паспорт.
Ну вот, сейчас весь мой рассказ будет запротоколирован.
— Я эстрадный гипнотизер, — ответил я, передавая ей документы. — И недавно, проводя приватный сеанс гипноза, услышал от пациентки странные сведения о некоем Пиковом короле.
— Что за пациентка? — спросила девушка, возвращаясь мне паспорт.
Поскольку врать вот так в лоб довольно затруднительно, я снова отвлек ее внимание:
— А можно также ваши документы посмотреть, если это не тайна?
Девушка испытующе посмотрела на меня, потом достала из сумочки красное удостоверение и показала мне. Так-с, что там у нас… Белокрылова Анна Николаевна, начальник отдела по особо важным делам ГУВД Леноблгорисполкома. Тоже капитан. Ага, скорее всего, она действительно ведет дело Пикового короля.
— Довольны? — спросила девушка и убрала удостоверение. — Продолжайте.
Я изобразил смущение. Ну что же, вперед, на кону жизни трех людей.
— Я провожу сеансы массового эстрадного гипноза. Это такое направление в сценическом искусстве. Я выступаю в клубах и на цирковом манеже. А еще…
— Я знаю, что такое эстрадный гипноз,
