Ее преимущество было в том, что она владела навыками самообороны, метко стреляла и знала гораздо больше о тактике боя, чем кто-либо мог предположить. С другой стороны, сейчас Марис была безоружной, ее пистолет остался дома. Возможно, удастся уговорить Макнила дать ей оружие, но, учитывая его непреклонность, шансов мало. К тому же у нее было сотрясение мозга, и, хотя головная боль утихла и сейчас она чувствовала себя значительно лучше, Марис не была уверена, насколько хорошо она сможет действовать, если ситуация потребует быстрых передвижений. И тот факт, что память так и не восстановилась, тоже весьма беспокоил. Повреждение могло оказаться более серьезным, чем она первоначально решила.
Кто ударил ее? Почему кто-то пытался убить Фурора? Черт возьми, если бы только она могла вспомнить!
Обернув полотенце вокруг головы, чтобы сохранить волосы сухими, Марис встала под тепловатую струю воды, вновь и вновь пытаясь собрать воедино разрозненные воспоминания и вынудить свой бедный мозг выдать глубоко запрятанные секреты. Все было в порядке, когда она вернулась в конюшни после обеда. Удар она получила после наступления темноты, скажем, около шести или половины седьмого, до того, как случайно наткнулась на Макнила. Где-то в течение тех пяти часов она узнала, что Фурор в опасности, и, обнаружив, что кто-то пытается его убить, необдуманно оказала сопротивление преступнику и заработала сотрясение.
За покушением на призового коня должны были стоять сами Стоничеры, так как они единственные получали финансовую выгоду от его смерти. Но это было нелогично, так как они могли добиться гораздо большего, используя его в качестве племенного жеребца. Убийство имело бы смысл только в том случае, если у Фурора оказались бы проблемы с воспроизведением потомства.
Это не было вопросом здоровья. Марис выросла в окружении лошадей, страстно и преданно любила их всю свою жизнь, и ей было известно все об ее подопечных. Фурор отличался прекрасным здоровьем. Это был необыкновенно сильный и быстрый конь, полный энергии и с добрым нравом. Настоящий спортсмен, бегавший из абсолютной любви к бегу, иногда непослушный, но в высшей степени свободный от дурных привычек. Марис любила всех своих лошадей, но Фурор был для нее особенным. Невозможно поверить, что кто-то пытался его убить, навеки уничтожить это большое добродушное сердце и непревзойденные физические способности.
Единственной причиной, по которой хозяева могли предпочесть завладеть страховкой, была вероятность, что тесты на фертильность показали бесплодность Фурора. Использование жеребца в качестве производителя принесло бы немалые деньги.
Но если дело было именно в этом, то Стоничеры могли бы кастрировать жеребца и заявлять его на скачки столь долго, сколько позволяло бы его здоровье. Хотя травмы случаются даже у самых здоровых животных, и скаковая карьера могла быть прервана в один миг. Великолепная молодая кобыла Бандитка была на пути к победе, значительно опережая своего соперника по забегу, когда один неловкий шаг привел к перелому ноги, и ее пришлось умертвить. Учитывая изменчивость фортуны в таких делах, как победа на скачках, и учитывая гарантированность денег по страховке, в случае, если тесты действительно выявили стерильность Фурора, становилось понятно, почему Стоничеры могли выбрать более надежный способ заработать и наняли кого-то, чтобы убить жеребца.
Марис не хотелось так о них думать. Джоан и Рональд Стоничеры всегда казались ей порядочными людьми, хотя и не относились к числу близких друзей. Рожденные для светской жизни, они принадлежали к элите Кентукки. Рональд занимался разведением лошадей лишь потому, что унаследовал ферму. В то время как Джоан лучше понимала животных и была более умелой наездницей, чем ее муж. Она была спокойной, бесстрастной женщиной, больше уделявшей внимание общественной деятельности, нежели делам конюшен. Вопрос в том, могли ли они решиться убить породистого чемпиона ради получения денег по страховке? Ни у кого другого не было возможности получить деньги, поэтому подозрение падало именно на них.
Вряд ли они решили сделать это своими руками. Марис не могла себе представить ни одного из Стоничеров, самолично совершающих такое деяние. Несомненно, кого-то наняли для убийства Фурора, но кого? Скорее всего человека, которого Марис видела ежедневно, и чье присутствие возле лошадей не стало бы привлекать внимания. Вероятно, это был кто-то из временных работников, но нельзя полностью исключить и постоянных. Пара сотен тысяч могли показаться ужасно заманчивыми человеку, для которого «деньги не пахли».
Марис выключила душ и вышла из кабинки, вновь и вновь прокручивая ситуацию в голове. К тому времени, как она оделась, Марис стало ясно, что Макнилу известно имя убийцы.
Открыв дверь, она вышла из ванной комнаты и чуть не наткнулась на него. Макнил терпеливо ждал, прислонившись к туалетному столику – руки сложены на груди, длинные ноги вытянуты, – не понадобится ли его помощь, если у нее вновь закружится голова. Он тоже оделся. И хотя в джинсах, фланелевой рубахе и ботинках он выглядел весьма аппетитно и сексуально, Марис пожалела, что больше не может любоваться им, одетым лишь в обтягивающие трусы.
Марис ткнула тонким пальчиком ему в грудь.
– Ты знаешь, кто это, не так ли?
Макнил посмотрел вниз на маленькую руку, столь властно толкнувшую его в грудь, и его темная бровь приподнялась в изумлении. Вероятно, он не привык, что от него требует ответа тот, с кем он мог бы справиться одной левой.
– Почему ты так думаешь? – тихо спросил он. Говоря это, он стоял, возвышаясь над ней, безмолвно утверждая свое превосходство.
Это могло бы сработать, если бы Марис не выросла, наблюдая, как ее невысокого роста мать правит домом, полным крепких мускулистых мужчин. Она была истинной дочерью Мэри. Ее было невозможно запугать. Марис еще сильнее пихнула его.
– Ты сказал, что полученная информация привела тебя в Соломон Грин. Понятно, что ФБР работало над этим какое-то время, также ясно и то, что у тебя должен иметься список подозреваемых, за которыми ты следил. Один из этих людей сейчас работает на ранчо, ведь так? Именно это и привело тебя туда.
Марис сердито посмотрела на него.
– Почему же ты говорил, что я была подозреваемой, когда ты чертовски хорошо знаешь…
– Успокойся! – прервал ее Макнил. – Ты была подозреваемой. Все были. Я знал, кто мой главный подозреваемый, но он работает не один. В эту преступную сеть вовлечено много людей. Владельцы, конечно, получают самую большую выгоду, но некоторые из работников тоже могут быть в «деле».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
