– Что? – голос его партнера казался удивленным. – Да, все чисто. Что происходит?
– Объясню через минуту.
Макнил засунул рацию обратно в карман и снял с двери цепочку. Мгновение помедлил, глядя на Марис.
– Ты уверена, что сможешь это сделать? Если голова болит, скажи мне об этом сейчас, пока не стало слишком поздно.
– Я могу это сделать.
Ее голос был спокоен и деловит. Он коротко кивнул.
– Тогда пошли.
Он открыл дверь, и холодный воздух ударил Марис в лицо. Она задрожала, даже несмотря на то, что была одета в толстую куртку. Метеобюро предсказывало наступление холодного атмосферного фронта, вспомнила Марис. Вчера она смотрела дневные новости и прогноз погоды. Возможно, именно поэтому на ней и была сейчас толстая куртка вместо легкой джинсовой на фланелевой подкладке, которую она одевала вчера утром. Марис была рада, что переоделась, потому что температура была сейчас градусов двадцать[1].
Покинув уютное тепло мотеля, Марис огляделась. Контора мотеля и шоссе находились справа от нее. Макнил взял Марис за руку и увлек влево – к кузову покрытого инеем грузовика-пикапа последней модели.
– Подожди минутку, – сказал он, оставив девушку в укрытии за кузовом грузовика, а сам обогнул его, направляясь к водительской дверце. Открыл ее и наклонился. Марис услышала слабое металлическое звяканье ключей, затем мотор запустился и тихо заурчал. Она с одобрением отметила, что свет внутри кабины не зажегся, что означало, что Макнил позаботился об этой маленькой детали заранее.
Свет в салоне… Когда Макнил с едва слышным щелчком закрыл дверцу грузовика, неоновый свет от вывески мотеля скользнул по его высоким скулам, и дверь ее памяти приоткрылась.
Марис вспомнила, как выглядело его лицо прошлой ночью, когда он вел машину, – мрачное неумолимое лицо, подсвечиваемое слабым зеленоватым освещением приборной доски.
Вспомнила то отчаяние, с которым скрывала от него свое состояние. Ей было страшно, что он догадается об ее невыносимой головной боли, о том, насколько она обессилена и уязвима. Макнил разговаривал мало, предпочитая вести машину в полной тишине, но даже сквозь боль Марис ощущала возникшее между ними физическое притяжение. Если она покажет ему свою ранимость, думала она, то он мгновенно окажется на ней.
Макнил согласился помочь ей именно по этой причине, а вовсе не потому, что беспокоился о Фуроре.
Ее мысли были затуманены от полученного по голове удара. Марис беспокоилась за безопасность Фурора, пытаясь придумать, как лучше защитить его, и не была уверена, что может доверять Макнилу. Она рискнула, попросив его о помощи. Он согласился без вопросов. Но, находясь в состоянии сильного душевного волнения из-за контузии, а также из-за неспособности разобраться в своих чувствах, Марис было сложно рассуждать адекватно.
Все закончилось именно там, где она так боялась оказаться, – в постели с ним. И он не сделал той самой чертовой вещи, а всего лишь заставил ее влюбиться в него.
– Пошли, – тихо сказал Макнил, не глядя на нее. Фактически он смотрел на все, кроме Марис. Его глаза настороженно подмечали каждую деталь вокруг.
Ранее утро было темным, безмолвным и таким морозным, что от дыхания шел пар. На небе не было видно звезд, и Марис поняла почему, когда на землю начали падать редкие белые хлопья. Ледяной ветер продувал насквозь джинсы, холодя ноги.
Макнил привел ее на другую сторону стоянки к «олдсмобилю»[2] неопределенного желтовато-коричневого цвета, припаркованного между неряшливого вида кустарником – попыткой владельцев мотеля озеленить территорию – и «вольво-универсалом». Марис старалась двигаться очень осторожно, и головная боль оставалась вполне терпимой.
Открыв заднюю дверцу машины, Алекс усадил ее внутрь, а потом сам сел спереди, рядом со своим напарником. Дин Пирсол оказался в точности таким, как Макнил его описал: худощавый, темноволосый и в данный момент явно весьма озадаченный.
– Что, черт побери, происходит?
Коротко, в общих чертах Макнил обрисовал их план. Пирсол повернул голову назад и с явным сомнением оглядел Марис.
– Я могу сделать это, – заявила она, не давая тому времени высказать свои сомнения вслух.
– Нам следует действовать быстро, – сказал Макнил. – Ты можешь настроить видеоаппаратуру?
– Да, – ответил Пирсол. – Наверное. Хотя мы и так подобрались к ним чертовски близко.
– Тогда не будем зря тратить время.
Макнил с щелчком открыл бардачок и вытащил оружие. Вынул из кобуры, проверил его, а затем, засунув обратно, протянул Марис.
– Это револьвер 38-го калибра с барабаном на пять патронов.
Марис кивнула и проверила оружие. Слабая улыбка смягчила мрачную линию рта Алекса, пока он наблюдал за девушкой. Он бы тоже никому не поверил на слово, а лично проверил состояние оружия.
– Там на сидении рядом с тобой бронежилет из кевлара[3]. Он великоват для тебя, но все равно надень его, – приказал Макнил.
– Но это же твой жилет, – возразил Пирсол.
– Да, но возьмет его она.
Марис засунула револьвер в карман куртки и ухватилась за жилет.
– Я надену его в грузовике, – сказала она, открыв дверь и выбираясь наружу. – Нам надо спешить.
Снежинки все еще падали, призрачные в предрассветной тишине. Гравий хрустел под ногами, пока они пересекали автостоянку, направляясь к грузовику. Стеклообогреватель очистил нижнюю половину ветрового стекла, и этого было достаточно, чтобы тронуться в путь.
Макнил не включал фары до тех пор, пока они не оказались на шоссе, и он мог с уверенностью сказать, что в поле их зрения в обоих направлениях не было ничего, кроме желтовато-коричневого «олдсмобиля», который тянулся позади них. Он повернул переключатель, и зеленые огни приборной панели осветили его лицо в точности так же, как и днем ранее.
Марис стянула с себя куртку и надела бронежилет. Он оказался тяжелым и слишком большим. Большим настолько, что закрывал даже ее бедра, но она не стала впустую тратить время на споры о целесообразности этого громоздкого одеяния, так как знала, что это бесполезно.
– Я вспомнила, как ехала с тобой прошлой ночью, – заявила она.
Он взглянул на нее.
– Твоя память восстановилась?
– Не полностью. Я все еще не могу вспомнить, кто ударил меня по голове и как я забрала Фурора. Между прочим, тебе не кажется, что пора рассказать мне об этом?
Он проворчал:
– Я не знаю, кто ударил тебя. Я подозреваю, как минимум, трех человек, а может и больше, кто бы мог это сделать.
– Двое из них – Рональд и Джоан. За кем еще ты следил, когда прибыл в Соломон Грин?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
