крепко. Твой Иосиф».
Ровно через год эта переписка возобновляется, так как пробыв недолго с мужем на юге, Надежда возвращается в Москву. Она прямо пишет Сталину, что «не чувствовала, что тебе будет приятно продление моего отъезда, а наоборот… Оставаться же с таким настроением, конечно, не имело смысла, так как это уже меняет смысл и пользу моего пребывания».
Последние из опубликованных недавно писем относятся к сентябрю 1931 года. Письма короткие, во многом деловые.
«26 сентября 1931 г.
Здравствуй, Иосиф.
В Москве льет без конца дождь. Сыро и неуютно. Очень много заболеваний гриппом. На днях Яковлев прислал снимки, сделанные у нас в Сочи, посылаю тебе, смешные только. Особенно смешной вышел Молотов. Только привези их обратно, обязательно. Поручений у тебя никаких за эти дни, так что ничего не посылаю. Со следующей почтой, если не вернешься к тому времени, пошлю книгу Дмитриевского «О Сталине и Ленине» (это невозвращенца), сейчас не могу послать, так как Двинский не достал еще ее, а я вычитала в белой прессе о ней, где пишут, что это интереснейший материал о тебе. Любопытно? Поэтому я попросила Двинского достать ее. Нового ничего пока. На днях звонил Серго, жаловался, подхватил плеврит и провалялся несколько дней.
Отдыхай хорошенько.
Целую тебя.
Надя».
«19 сентября 1931 г.
Здравствуй, Татька!
Получил письмо, книги. Здесь погода пока хорошая… Был раз (только раз!) на море. Купался. Очень хорошо! Думаю ходить и впредь. С Кировым провели время хорошо.
Пока все.
Целую крепко.
Твой Иосиф».1
[1 «Куранты», 11 сентября 1902 г. Публикация Ю. Мурина «Любовь тирана».
Холод растущего отчуждения чувствуется и в этих письмах. «На днях была у Молотова, по его предложению, проинформироваться. Это очень хорошо, т. к. иначе я знаю только то, что в печати. В общем приятного мало… Ответь, если не очень недоволен будешь моим письмом, а впрочем как хочешь.
Всего хорошего. Целую Надя». Так, конечно, не пишут горячо любимому человеку. Неудивительно, что ссоры Сталина и Надежды Аллилуевой продолжались и после внешнего примирения. Дочь Сталина Светлана приводит эпизод ссоры отца и матери из-за присутствия в ее доме «мерзавца Берия». Этот эпизод мог произойти в конце 1931 или в 1932 гг., так как Сталин и Берия близко познакомились только в 1931 году во время очередного отпуска Сталина. Начальник ГПУ Грузии Л. П. Берия решил лично возглавить охрану дачи Сталина близ озера Рица. Сталин оценил тогда не только угодливость Берия, но и его способность угадывать тайные замыслы «вождя» и не стесниться в средствах для их исполнения. Но Надежда Аллилуева с первых же дней знакомства испытывала острую неприязнь к Берия. В 1931 г. Надежда Аллилуева высказала желание переехать в Харьков, до 1934 года этот город являлся столицей Украины. Там работал начальником ГПУ Станислав Реденс и жила старшая сестра Надежды - Анна. К тому же в Харькове строились предприятия по производству химических волокон. Однако отец, мать и другие родственники дружно отговорили Надежду от такого шага - во всех конфликтах они обычно поддерживали Сталина, от благосклонности которого зависело и их благополучие.
Можно предположить, что именно в это время у Надежды Аллилуевой возникла мысль о самоубийстве. Когда Павел Аллилуев, участник гражданской войны, военный инженер и комиссар Автобронетанкового управления в Наркомате обороны, уезжал по делам за границу, спросил Надежду, что ей привезти, она попросила его не о косметике или одежде, а о небольшом револьвере. Павел вскоре привез ей дамский браунинг с патронами. Надежда скрыла этот подарок от мужа и друзей, хотя владение оружием в то время было делом обычным для большевиков. Почти у всех ответственных работников были револьверы разных моделей и марок. Еще со времен гражданской войны повелось, что лучшим подарком за военные, а той гражданские отличия являлся хороший пистолет. У Ворошилова и Буденного имелись целые арсеналы разного оружия, но каждый член Политбюро держал в своем столе один или два револьвера. Даже у такого мирного человека, как Бухарин имелось дома два пистолета, на одном из которых была пластинка с надписью: «Дорогому Бухарчику от Клима Ворошилова». Не только охотничий ружья, ню и хорошие револьверы были у Сталина - дома в Кремле я в Зубалово. Немало оружия было у рядовых коммунистов, у советского и комсомольского актива. Но для женщин - членов партии наличие пистолета и в те времена было редким, хотя и не столь уж необычным делом. Поэтому Павел вовсе не удивился просьбе своей сестры.
Хотя отношения Сталина и Надежды становились все хуже, что-то оставалось еще от прежних отношений. «Ты меня все еще немножко любишь», - сказала она однажды Иосифу. Н. С. Хрущев рассказывал Аджубею, что 7 ноября 1932 г. он оказался на одной из нижних трибун Мавзолея рядом с Надеждой. Было ветрено и холодно, шел дождь. Аллилуева, поглядывая на верхние трибуны, явно беспокоилась. Сказала Хрущеву: «Мерзнет ведь! Просила одеться потеплее, а он, как всегда, буркнул что-то грубое и ушел».1 [1 А. Аджубей. «Те десять лет». «Знамя», 1988, № 6, с. 86] А всего через 40 часов - в ночь с 8 на 9 ноября Надежда Аллилуева застрелилась.
Существует несколько версий самоубийства Н. Аллилуевой, которые разнится лишь в несущественных деталях. В книге Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу» приводятся рассказы няни Светланы, а также Полины Жемчужиной. Обе женщины решились поведать дочери Сталина об обстоятельствах смерти ее матери лишь в 1955 году, когда они избавились от многолетнего страха перед Сталиным. Согласно этим рассказам, экономка семьи К. В. Тиль, которая по утрам обычно будила Надежду Сергеевну, первой увидела ее в крови возле кровати с зажатым в руке маленьким пистолетом. В ужасе она позвала няню из детской. Две женщины положили тело на постель и привели его в порядок. Потом они вызнали жившего рядом секретаря ЦИК СССР Авеля Енукидзе, друга семьи Сталина, а также коменданта Кремля К. В. Паукера и Полину Жемчужину. Через несколько минут пришли Ворошилов и Молотов. Лишь после этого разбудили Сталина, спавшего в небольшом кабинете на диване. Сталин был потрясен. На столике лежало письмо Надежды, адресованное мужу. Он взял его, но не стал читать, сунул в карман. В последующие дни Сталин был в тяжелом состоянии, и его боялись оставлять одного. Отчаяние и горе сменялись у него приступ а ми гнева и злобы, причиной которых было, вероятно, содержание письма жены, о содержании которого Сталин ни с кем не говорил.
Непосредственным поводом к самоубийству стала ссора Сталина и его жены на банкете в Кремле по случаю 15-летия Октябрьской революции..Очень давно я записал
