так.
Алексис смотрел на меня слишком пристально. Его проницательный взгляд скользил по моему лицу.
– Выйдем, – вдруг тихо сказал он.
В его голосе больше не было приказа, скорее просьба.
– Я побуду с ней, – поспешно сказала целительница. – Идите.
Я послушно встала и вслед за Алексисом вышла из палатки. Вечерний воздух был свежим, пахло варёными овощами, мясом и дымом – Надина на небольшом костерке готовила ужин.
Алексис молча отвёл меня в сторону, туда, где нас никто не услышит.
– Марго, – он остановился и, повернувшись, обхватил меня за плечи. – Я знаю, что у тебя в голове. Поэтому прошу… не делай глупостей.
Я резко вскинула голову, уже готовая спорить, но он прервал меня, чуть сильнее сжав пальцы. Я чувствовала, как они немного подрагивают. В фиолетовых глазах плескался страх. Не за себя – за меня. За наш маленький отряд. Нашу семью. Всех, кто выжил.
– Ты не понимаешь, насколько это опасно.
– Понимаю! – я сжала кулаки. – Но это не значит, что я буду сидеть и смотреть, как она умирает!
Он устало выдохнул.
– Ты всегда такая упрямая...
Я шагнула вперёд и, не давая ему продолжить, обняла. Просто прижалась к нему, уткнувшись носом в пропахшую лесом и тёплым ветром грудь. На мгновение Алексис застыл, а потом его руки мягко обвились вокруг моей талии.
– Я боюсь за тебя, Марго, – тихо прошептал он.
Я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки.
– Ты же знаешь, как я люблю тебя и не хочу потерять.
Я подняла голову и ласково провела пальцами по его щеке. Конечно, я знала.
Эльфы вступают в брак по человеческим меркам достаточно поздно – после пятидесяти лет. Поэтому их выбор партнёра осознанный и окончательный. Алексис уже выбрал однажды. И он любил, как умеют любить только эльфы, – по-настоящему, глубоко, всем своим существом.
Он потерял их. Жену. Двух детей. Они исчезли в той войне, не оставив после себя даже следа.
После такой потери эльф больше не способен полюбить снова. Во всяком случае, не так, как прежде. Но он мог испытывать что-то похожее на любовь – привязанность, нежность.
Я это знала. Но всё равно принимала его слова о любви. Мне нужно было их слышать точно так же, как и ему – говорить. Мы оба потеряли всё. И теперь цеплялись друг за друга, словно за последнюю возможность окончательно не очерстветь в этом жестоком мире.
Я глубоко вдохнула, вбирая в себя тепло его объятий, и прошептала:
– Обещаю, что не буду подвергать свою жизнь опасности.
Алексис чуть отстранился, посмотрел мне в глаза, словно пытаясь прочесть, насколько искренни мои слова. Я видела, что он сомневается – и, наверное, правильно делает.
Но он всё-таки кивнул.
– Хорошо.
После ужина он, Шалай и Астрис ушли на охоту, а я отправилась в палатку, где лежала Сана.
Стоило мне заглянуть внутрь, как сердце сжалось от тревоги. Ещё днём малышка светилась хоть и слабым, но тёплым сиянием. А теперь её крошечное тельце окончательно потускнело, и дыхание едва заметно поднимало грудную клетку.
– Верина! – я повернулась к целительнице, но та лишь тяжело выдохнула.
– Ей нужно быть рядом со своей феей, Марго. Я делаю всё, что могу, но теперь малышка в сознании, и жизненные силы утекают быстрее.
Я сжала зубы. Больше нельзя ждать. Счёт может идти на часы.
Я забрала фейри, вышла из палатки и осмотрелась. Карма и Надина, тихо переговариваясь, занимались ежедневной рутиной на нашей импровизированной кухне. Один из близнецов сегодня нёс вахту, а второй, видимо, спал в палатке перед ночным дежурством.
Я на минуту заглянула в свою палатку, а потом вышла и, беззаботно улыбаясь, подошла к Драксису. Жаль, если ему попадёт, когда Алексис вернётся и обнаружит, что меня нет. Но если всё пройдёт удачно, я отдам Сану фее и успею вернуться ещё до возвращения эльфов.
– Мне нужно в лес. Ненадолго, – пояснила я, когда он кинул удивлённый взгляд на мой заплечный мешок. – Надина просила набрать ягод ви́ртуса. Хочет утром запечь на костре лепёшки, а варенье закончилось. Я видела куст со спелыми ягодами минутах в десяти отсюда.
– Иди. Только недолго, – с радостью согласился этот сладкоежка, и я даже немного устыдилась – несмотря на всё своё бесстрашие, наши близнецы были наивными и доверчивыми как дети.
Уже через минуту я бежала по лесу в сторону города, спрятав крошечную Сану во внутреннем кармане куртки. Оружие пришлось оставить в палатке. Если я нарвусь на патруль, вопросов будет намного больше. В случае чего, остаётся надеяться только на свой боевой опыт и магию.
Город встретил угрюмым спокойствием – не носилась по улицам босоногая детвора, не кричали зазывно лоточники, стараясь до ночи распродать последние пирожки и булочки, не выбегала из кафе весёлая молодёжь.
Я достала из мешка плащ и, закутавшись в него, постаралась слиться со спешащими по своим делам насупленными прохожими. Патрулей действительно было мало – я заметила лишь несколько драконов, неспешно пролетевших высоко над крышами домов. Возможно, Алексис был прав, и это выглядело подозрительно, но я цеплялась за надежду, что мне просто везёт.
Я внимательно осматривала улицы, мимоходом отмечая изменения, произошедшие с тех пор, как была здесь последний раз.
Тогда мы с отцом и братьями приехали на ежегодную торговую ярмарку. Я помнила, как смеялась, катаясь с ними на ледяном катке, который маги сотворили прямо посреди площади.
Несмотря на тёплый осенний день, зачарованный лёд не таял, и мы с другими детьми носились по нему до самого вечера, ели горячие пирожки с творогом и ягодами и запивали их горячим душистым чаем. А когда стемнело, маги подняли в воздух сотни светящихся огоньков, и площадь осветилась мягким золотым светом...
На глаза навернулись слёзы. Как давно это было. И как сильно изменился этот мир.
Я вытащила из кармана Сану и тихо спросила:
– Как найти дом твоей феи?
Кроха устало шевельнулась и дрожащим голосом объяснила, куда идти. Я знала эту улицу. Совсем рядом с торговой площадью. Спрятав фейри обратно под плащ, я ускорила шаг. Скоро совсем стемнеет.
Людей на улицах стало заметно меньше – лишь редкие прохожие, вжав голову в плечи, спешили по своим делам.
Это было плохо.
Одинокая девушка на тёмной улице может привлечь ненужное внимание. И, если патруль остановит меня для проверки документов, их будет ждать огромный сюрприз, а меня
