он сам мне пояснил.
— Понимаю, не ко времени вопрос, но что за черепушка такая? — заинтересовался я. — Из-за которой целая война развернулась?
— Да могилу у истока нашли, — пояснил колдун. — Случайно. В ней добра полон воз да кости человечьи. Четыре десятка скелетов поверху, да один понизу, в злато-серебро закопан. Те, что повыше лежат, — так, слуги, от их останков толку никакого, а вот их господин — это да! Такой череп дорогого стоит, уж поверь. Матерая ведьма его быстро себе подчинит, к делу приставит и таких бед натворит — только разгребай.
— Они могилу Чингисхана нашли, выходит? — выпучил глаза от удивления я, мимолетом подумав о том, что такой череп и я бы к делу приставил охотно, особенно если с приданным в виде воза старого золота.
— Да нет, какое там, — отмахнулся старик. — Говорю же — добра воз. Один. А при Чингисхане таких с полсотни должно лежать. Поменьше калибром покойничек был, поменьше, но, возможно, и из его колена. Не просто же так его тело аж до наших краев доволокли, не стали в степи хоронить. Так только с избранными поступали, паря, с теми, кто при жизни большую славу снискал и кого боялись как огня. Не хотели подручные, чтобы какой-то жадный до добра грабитель могилу вскрыл. Хотя не это главное, опасались они, что дух бывшего владыки начнет по степи ночами бродить в поисках тех, кто не умер вслед за ним, хоть и обещал так поступить. Причем не напрасно, уж поверь. Водители степных ратей из древних времен точно смерть к себе притягивают, на моей памяти три таких упокоения вскрыли, всякий раз после много крови уходило.
— О как!
— Вот так. Причем неважно, кому удача выпадет наткнуться на такую могилу, итог один. У Шитовского истока те, кто под Луной живет, хлестались, в девяностых же самые обычные археологи на такое захоронение наткнулись, и кто-то из них язык развязал, то ли сдуру, то ли спьяну. Почти всю экспедицию бандиты местные перебили, а после со своими собратьями сцепились так, что небу стало жарко. Народу полегло — ужас сколько, чуть ли не армейские части власти вызывали. А самое главное, так до сих пор и не знает никто, куда добро и кости из той могилы подевались, кто их в результате к рукам прибрал. Хотя оно, может, и к лучшему. И пусть дальше скарб этот лежит невесть где. Беда от него одна.
— Беда, — согласился с ним я. — Это два случая, а ты говорил о трех?
— А если, не ровен час, Чингисхана найдут, то представляешь, что случиться может? — отпив чаю, спросил у меня Поревин, демонстративно проигнорировав мой вопрос. — Я — нет.
— После того как могилу Тамерлана вскрыли, Отечественная война началась, — вспомнил я.
— А хромцу-то до Сотрясателя Вселенной далеко — у него и дом пониже, и дым из трубы пожиже, — продемонстрировал недюжинное знание истории и колдун. — Так что пусть Чингисхан почивает там, где его положили, до конца времен.
— Верное решение, хоть и не зависящее от нас, — согласился я. — Так что с Големом?
— Ну да, — кивнул старик, — верзила. Крепко на него ведьмы осерчали, награду объявили серьезную, много кто польстился, на след встал. Вот только всем им шиш с маслом достался, понимаешь. Больно здоров приятель твой.
— Он мне не приятель.
— А это и неважно. Главное, что здоровяк перебил всех, кто за его головой гонялся. Последними полдюжины кровососов оказались, они его на шоссе, на выезде из города, пару дней назад прихватить пытались. Остановить остановили, а дальше все не по их пошло, обратно в город только один вернулся, представляешь?
— В целом да, — невесело подтвердил я. — И — нет, не удивлен.
— Кузьминична сказала, что вурдалак тот вроде как умом тронулся, — отчего-то понизив голос, продолжил старик. — А такого на белом свете не бывает, паря. Люди душевное расстройство заработать могут, потому как они люди. Вурдалаки — никогда. Они нежить, у них души в заводе нет. Но этот с глузду поехал, ага. Все время смеется и руками так делает, будто что-то у кого-то отрывает. Только разве что под себя не писается.
— Мне домой сейчас очень захотелось, — признался я, — в Москву.
— Лучше тут оставайся, — посоветовал мне Поревин. — Голем твой как раз туда и намылился, если не соврал, конечно. Кое-какие моменты просветления у кровопивца случаются, в один из них он и рассказал, что в живых остался только потому, что облом тот его в говорящее письмо превратил. Дескать — запомни и передай своим землякам, чтобы они угомонились, он эти края покидает и уезжает домой. Нечего ему здесь делать больше, понимаешь. А если кто продолжит его донимать, то он может рассердиться даже сильнее, чем сейчас, и приехать сюда уже не за чужим интересом, а за своим собственным. И вот тогда никому мало не покажется, причем легкой смерти вроде той, что он ведьмам недавно обеспечил, от него никому ждать не стоит.
Пару дней назад, значит, это случилось, как раз тогда, когда слеза Рода в очередной раз сменила владельца и направилась в сторону Москвы. Очень интересно. А еще хорошо бы знать, один Голем сидел в машине или нет?
Хотя нет, скорее всего — один. Во-первых, Аркаша не мог так быстро добраться до Екатеринбурга. Мы шесть часов ехали, а Илеять-гора куда дальше пещер, до которых нас довела Глаша. Во-вторых, Голем сказал, что он рассержен, а это свидетельствует о том, что порученное ему задание не выполнено. Ну не вурдалаки же его из себя вывели? Он на подобные мелочи внимание сроду не обращал. А тут еще вон обещал приехать и всем глаз на задницу натянуть. Да чтобы Голем кого-то куда-то поехал убивать бесплатно? Не бывает. Нонсенс. Так что да, пребывал в бешенстве.
Но при этом стоит учесть, что откуда-то информация о том, что слеза покидает Урал и направляется в Центральную Россию, к нему просочилась, причем более чем оперативно. И дорого бы я дал за то, чтобы узнать, как именно.
— Ведьмы после совсем взбеленились, — продолжал тем временем вещать колдун. — Здоровяк же, по сути, признал, что это он в горах ковен во главе с Меланьей перебил, потому сразу награду увеличили. Теперь
