еще и барон, было не самой лучшей идеей.
— Ладно… Скидка так скидка, — буркнул он. — И переделаем.
— Вот и славно, — я хлопнул его по плечу, от чего он чуть не подпрыгнул.
После этого мы прошлись по всем текущим постройкам. Основное здание поместья выглядело уже куда лучше, чем в начале ремонта, но все же еще требовало доработок. Два складских помещения уже были закончены, хотя и на них нашлось пару мелких косяков, которые обещали исправить в ближайшие дни.
Работы оставалось немного. И, если все пойдет по плану, вскоре поместье снова обретет былое величие.
Я посмотрел на бригадира, который все еще выглядел недовольным, но уже явно переваривал свои ошибки.
— Ладно, мужики. — сказал я, сложив руки на груди. — Давайте так: если вы действительно быстро и качественно исправите все выявленные недочеты, то, возможно, у нас сложатся долговременные трудовые отношения.
У строителя нервно дернулась бровь.
— Это… в каком смысле?
— В прямом, — я улыбнулся. — У меня есть новый объект.
Григорий, стоявший чуть в стороне, напрягся, будто почуяв беду.
— Объект? — переспросил бригадир, заинтересованно прищурившись.
— Да. Мне нужны казармы для гвардии. И не просто казармы, а лучшие из возможных!
Где-то в глубине души я услышал сдавленный звук, похожий на предсмертный вздох. Это, вероятно, был Григорий.
— Казармы? — переспросил строитель, уже с явным интересом. — На сколько человек?
— На тысячу. С возможностью расширения.
Наступила пауза. Ветер шелестел в ветках деревьев, где-то вдалеке закаркала ворона. Я скосил взгляд на Григория.
Дворецкий стоял с абсолютно каменным лицом. Его взгляд медленно скользил по мне, затем по строительной бригаде, затем по недостроенному поместью… Потом снова на мне задержался.
Казалось, я почти слышал, как внутри его сознания бешено крутятся шестеренки.
«Тысяча человек? Казармы? Мы только-только ремонт закончили, барон, побойтесь бога! Нет, стой… может, я ослышался? Должно быть, я ослышался. Наверняка он сказал „кладовки“, а не „казармы“. Да, точно! Кладовки для гвардии… хотя… зачем гвардии кладовки? Может, он говорил про… кареты? Казармы для карет? Нет, это уже бред. О боже, да что же он задумал⁈»
Григорий нервно сглотнул и все-таки решился спросить:
— Господин барон… Простите мою дерзость, но… вы уверены?
— Абсолютно, — кивнул я, хлопнув его по плечу.
Дворецкий неестественно улыбнулся, будто пытался сохранить рассудок, но в его глазах читалось: «Стар я для такого дерьма…»
Тем временем бригадир, обдумав все, медленно кивнул.
— Интересно… — протянул он, оценивающе глядя на меня. — Значит, если мы исправим косяки, то этот заказ наш?
— Верно.
— Ладно, барин. Мы в деле.
Я довольно улыбнулся. А вот Григорий, кажется, мысленно начал пересчитывать седые волосы.
Внезапно, из поместья вышел потрепанный Матвей Семенович. Щурясь не выспавшимися глазами он, наконец, нашел мою фигуру и направился к нам.
Подойдя, он позвал меня с собой в кабинет, говоря, что нужно поговорить, на что я лишь кивнул и направился следом, предварительно кивнув предыдущим собеседникам.
Оказавшись в кабинете, Матвей Семенович тяжело опустился в кресло, достал очки и глубоко вздохнул, будто собирался поведать мне страшную тайну.
— Барон, — начал он с натянутым терпением в голосе, — я закончил первичный осмотр документов. И… Я даже не знаю, как сказать это без использования нецензурной брани.
Я усмехнулся:
— Можно и с ней. Я человек не обидчивый.
— Тогда скажу прямо, — Матвей потер переносицу и нахмурился. — Тот, кто ранее занимался финансовыми и юридическими вопросами вашего рода, был, мягко говоря, неумным человеком. И это самые мягкие слова, которые я могу подобрать.
— В чем именно он накосячил?
— В чем⁈ — Он аж всплеснул руками. — Барон, легче сказать, где он не накосячил!
Матвей порылся в документах и начал зачитывать мне «лучшие» из его находок:
— Во-первых, ваши налоги в три раза выше положенного. Почему? Потому что предыдущий казначей годами неверно заполнял отчеты, и теперь имперская администрация считает вас сказочно богатым человеком.
— О, приятно знать, что у кого-то есть фантазия, — заметил я.
— Во-вторых, счета поместья велись… скажем так, на уровне деревенского кабака. Никаких внятных записей, никакого учета расходов. Просто цифры, кое-где приписки вроде «А ну ладно» или «Потом разберусь».
— «Потом разберусь»?
— Да, вот тут, — он ткнул пальцем в документ. — Например: «Расходы на содержание земель — много. Потом разберусь.»
Я тихо присвистнул.
— В-третьих, поместье каким-то образом задолжало крупную сумму за услуги, которые вообще не заказывало. Кто-то подписал бумаги, не читая, и теперь мы как будто арендуем десять машин, три десятка лошадей и даже… секундочку… — он отодвинул очки и вгляделся в документ. — … даже фонтан в центре города.
— Фонтан⁈ — я чуть не подавился воздухом.
— Да! Мы, оказывается, оплачиваем его содержание.
— Какого черта⁈
— Этого я и сам хотел бы знать, — буркнул Матвей.
Я откинулся в кресле, прикрыв глаза.
— Что еще? Давай уж добьем меня окончательно.
— О, поверьте, я бы с удовольствием приукрасил картину, но у нас еще счета за уголь, который нам вообще не поставляли, аренда амбара, которого у нас нет, и… ах да, штраф за нарушение строительных норм.
— Каких норм⁈
— Судя по всему, когда несколько лет назад ремонтировали склад, его зачем-то зарегистрировали как жилой дом.
Я тяжело вздохнул и потер лицо руками.
— Ну, хоть что-то хорошее есть?
Матвей Семенович задумался.
— Хм… В общем, если закопаться глубже, то, возможно, у нас даже останется какое-то имущество.
— Вот это уже достижение.
— Да, но с таким документооборотом я вообще удивлен, что нас еще не продали в рабство.
Я покачал головой и усмехнулся:
— Ладно, Матвей Семенович, вот теперь у меня действительно появился повод выпить.
Однако… Какой я молодец, что не стал заниматься этим сам.
Глава 5
Матвей Семёнович усмехнулся, покачав головой.
— Ну что ж, барон, спасибо за доверие, но скажу честно: работы тут — непочатый край.
— Разве я говорил, что будет легко? — пожал я плечами. — Но ты у нас человек умный, опытный, так что… разбирайся.
— Ага, конечно, — фыркнул он, снова надевая очки и просматривая бумаги. — «Разбирайся», говорит. Вы бы ещё сказали «Матвей, сделай мне финансовое чудо».
— Именно так, — улыбнулся я. — Покажи мне, что ты гений бумажной магии.
