ничем не заслужила его помощь… Не доверяю. Никому не могу доверять. В душу по капле просачивается новая тревога. Но я уже ничего не изменю. Остается отдаться случаю и надеяться, что я успею уйти достаточно далеко прежде чем Эрик пустит по моему следу безжалостных ищеек.
6. Склянка из коричневого стекла
Густав
Удача, похоже, сопутствует мне! Я до последнего не верил, что у меня получится без свидетелей загрузить Вэй в мусоровоз. Но удалось! Остается довести план до завершения.
Возвращаюсь в лазарет и надеваю халат. Теперь я снова доктор Густав. Надо все сделать правильно. У меня только один шанс. Вынимаю из кармана ключ-карту, которую использовал для вызова запасного лифта, и прячу на дно нижнего ящика в стеллаж с медицинскими расходниками. Там хранятся контейнеры для сбора биопроб, вряд ли кто-то полезет туда ее искать.
В соседнем стеллаже с медикаментами выбираю склянку потяжелее из тех, которые я мог достать для ухода за Вэй. Пусть будет заживляющий раствор. Как раз есть одна, где его почти на донышке.
Подхожу к двери рентген-комнаты. Сложно правдоподобно огреть себя по голове тяжелым предметом. И страшно. Но это необходимо для выживания! Если не смогу достоверно объяснить исчезновение полукровки, Эрик меня уничтожит. И будет это делать, смакуя удовольствие.
Размахиваюсь. Бью. Немного сзади и чуть сбоку. Удар приходится за ухо. Склянка разбивается на мелкие осколки. Кусочки стекла впиваются в череп. Острая боль пронзает кости. Черт… сильно… получилось — осознаю, уже заваливаясь на пол перед рентген-комнатой.
***
Сквозь черную ватную пелену ощущаю сильные пощечины. Инстинктивно втягиваю носом — Эрик. Эта мысль проносится в вялом сознании точно электрошок. Меня выкидывает из полузабытья. Открываю глаза.
Картинка не сразу обретает четкость. Двоящийся контур альфы вскоре сходится воедино. Ловлю разъяренный взгляд, чую лютую агрессию. Страх сдавливает горло и щекочет в пищеводе.
— Эрик? — во рту, как в пустыне, голос хриплый и грубый. — Что… случилось?
Он хватает меня за лацканы халата и рывком приводит в сидячее положение. Нависает устрашающей громадой. Глаза налились кровью и белки порозовели. Ноздри ходят ходуном.
— Это ты мне объясни, ушлепок, что произошло! — рычит, встряхивая меня на каждом слове. — Где девчонка?! Как ты ее упустил, паскуда?
Хлопаю глазами, даже не приходится изображать растерянность. Эрик напугал меня до чертиков, и, кажется, я уже начинаю жалеть о своем решении спасти несчастную Вэй.
— Я вел ее на сканирование тела на предмет переломов, Эрик, — поднимаю руку к голове и ощущаю запекшуюся кровь в волосах. Недурно я себя саданул! — А потом…
— Ты, недоумок, снял с нее наручники?! — альфа перебивает нечеловеческим ревом. Непроизвольно сжимаюсь. — И она долбанула по твоей тупой башке склянкой, да?
От его крика мозг сворачивается в трубочку и вот-вот потечет из ушей. Слова впечатываются в душу, но это я переживу.
— На-на-а-верное, — тяну неуверенно. — А она… сбежала?
Сейчас мне так страшно, что я и сам до конца не верю, я ли тот, кто помог ей сбежать. Да и вообще, как мне в голову могла прийти такая идиотская идея, какая под стать только конченому психу-камикадзе?
— Я с тобой разберусь, Густав, — цедит Эрик почти по слогам и бросает двум любимым волкам: — Хьюго, Рой, заприте его в камере.
Эта парочка всегда вместе. Высоченный худощавый Рой и крепкий невысокий Хьюго. Им Эрик доверяет «приводить полукровку в порядок», когда после игрищ ей не требуется моя помощь.
Волки подходят и в четыре руки мгновенно ставят меня на ноги, голова кружится.
— Сам пойдешь? — Рой смотрит сверху вниз.
— Или доволочь? — скалится Хьюго.
Значит, Эрик меня подозревает…
— Сам, — огрызаюсь.
Делаю шаг вперед. В глазах резко темнеет, начинает мутить. Похоже, я наградил себя сотрясением. Волки подхватывают под руки.
— Не, сам не дойдет, — подытоживает Рой.
Ноги заплетаются. Подручные Эрика не церемонясь тащат меня по коридору, волокут вниз по пандусу, спускают по ступенькам и наконец забрасывают вглубь камеры на матрас. Металлическая дверь с лязгом захлопывается.
Здесь темно и сыро. Пахнет полукровкой. Я время от времени спускался сюда помочь ей, но никогда не задерживался. Как говорится, «лучше вы к нам, чем мы к вам». И вот мне представилась возможность ощутить, каково ей было тут сидеть. Каково-каково? Тоскливо! Стены давят. И почти ничего не видно без волчьего зрения. Хотя с другой стороны, и смотреть не на что — бетонный пол, грязный матрас, туалет и некое подобие раковины в углу. Вот и вся обстановка.
Интересно, сможет ли Эрик раскрыть мой план? Свидетелей наверняка нет. Есть логи лифтов и карт, но полукровка обшарила мои карманы и украла магнитный пропуск. Кажется, я по всем фронтам подстраховался. У Эрика нет поводов мне не доверять. Не будет же он меня пытать, в конце концов! Волки так не поступают.
Волки так не поступают только с волками, а с предателями запросто — пакостно гундит внутренний голос на самое ухо. Внутренности обжигает волна тревоги. Откуда дурное предчувствие?
***
В этой ужасной камере время словно замирает. Плоские окна под потолком почти не дают света. Может, Эрик сделал их нарочно, чтобы запертый здесь узник знал, когда к нему идет палач?
Вижу ботинки своих конвоиров. Наконец, явились — выдыхаю с облегчением. Я гипнотизирую пол минус третьего этажа, кажется, уже целую вечность. На деле, наверное, с четверть суток — тошнота и головокружение прекратились. У людей на это уходит несколько дней, а у волков несколько часов.
Открывается дверь. Входят Хьюго с Роем, выглядят нарочито приветливо, а оскалы плотоядные. От приторного добродушия в носу нестерпимо свербит ощущение надвигающейся беды. Сердце начинает отбивать чечетку в пищеводе, ладони леденеют, тело подбирается. Они учуют мой страх, и я ничего не могу с этим поделать.
— Ты чего напрягся, Гуся? — подтрунивает Рой. — Давай на выход, Эрик поговорить хочет.
Поднимаюсь. Выхожу в коридор на ватных ногах. Конвоиры идут за спиной, едва не дышат в затылок. В желудке мутное чувство, что все это не к добру.
Мы поднимаемся в клуб, на третий этаж. В кабинет Эрика. Зачем ему понадобилось тащить меня туда? Ладно, не захотел унижаться и спускаться в камеру к узнику. Могли бы и в лазарете встретиться.
Хьюго, как матерый швейцар, распахивает массивную дверь и закрывает, когда мы втроем заходим внутрь. Сколько бы раз я здесь ни бывал, у
