на меня с сожалением. — Мне пойти с тобой?
Качаю головой и отправляюсь в переговорную.
***
Дверь переговорной тихо притворяется за спиной, и я встречаюсь взглядом с белогривым волком, который стоит у окна и поворачивается на звук. Широкий в плечах, высокий, мощный. Мама выбрала красавца. У него глубокие светло-серые глаза, высокие скулы, ровный нос. Я не узнаю его, но ощущаю родной запах.
—Привет, Вэй, я Виктор — говорит он и делает пару порывистых шагов ко мне, но замирает на полпути, слыша мое: «Не подходи!». Оторопело добавляет: — Я твой отец.
Вжимаюсь спиной в дверь. Внутри перекатывается дикая смесь отвращения, обиды, лютой тоски по маме и отчаянного желания поверить, что у меня есть кто-то родной, кроме Найта.
— Я тебя не знаю, — цежу сквозь зубы. — На переговорах, когда Эрик был убит, ты прятался в толпе белых волков. Такой себе из тебя отец. Зачем явился спустя полгода?
Он отходит к длинному столу и опускается на один из стульев.
— Я хотел! Но Бартоломей не позволял, — в голосе слышу искреннюю печаль.
Подхожу и берусь за запястье Виктора. Он вздрагивает, но не вырывает руку. Добираюсь до его последнего разговора с белым альфой. Тот говорит, что хочет нашей с Виктором встречи.
— У Бартоломея на меня виды, да? Раз позволил своему псу повидаться с дочерью, — выговариваю ядовито. — Если бы Найт не оставил меня себе, как трофей, ты бы казнил меня по приказу белого старикана?
Ожидая ответа, читаю его мысли. Прямо вижу, как он перебирает варианты, и останавливается на том, чтобы… увезти меня подальше.
— Нет, Вэй, — произносит искренне. И я начинаю ему верить. — Я так и не разлюбил Вайт. Не обзавелся семьей. У меня нет детей, кроме тебя.
Отпускаю его руку и сажусь на соседний стул. Ноги ватные и не держат.
— Когда Бартоломей узнал, — продолжает Виктор, — что мы встречаемся, заставил меня с ней порвать. Угрожал убить ее, если я не отступлюсь. Оставив твою маму, я спасал ей жизнь.
В носу саднит. Сглатываю вязкую слюну. Больно! До одури больно слышать это. Все могло случиться иначе, если бы не волчьи идиотские порядки! У меня была бы любящая семья, мы с мамой не влачили бы жалкое существование, я никогда не попала бы к Эрику…
— Тебе показать ее? — отворачиваюсь, пряча покатившиеся по щекам слезы.
— А ты можешь? — робко спрашивает Виктор.
Молча протягиваю руку, он вкладывает огромную лапу в мою ладонь. Вспоминаю и передаю ему светлые моменты детства, когда все еще было неплохо, когда мама улыбалась, пела мне песенки и водила за ручку.
Виктор шумно порывисто дышит. От него остро пахнет сожалением. Подожди, папа, сейчас ты увидишь, что с ней стало! Стискиваю его пальцы и вспоминаю последнюю сцену ее жизни. У самой за грудиной ноет от ужасающей картинки, но я прожила это дважды, боль уже не такая лютая, как раньше. Зато Виктор ощутит ее в полной мере.
— Нет! — выкрикивает он, очевидно, понимая, что сейчас произойдет. — Ублюдки! Твари! Нет! Я прикончу эту бурую гниду!
Показав волку все до конца, отпускаю его пальцы.
— Тебе стоит убить Бартоломея для начала, Виктор, — выдавливаю, содрогаясь всем телом от ненависти к белому альфе. — Именно его надо за все благодарить!
Черт! Отец и вправду раздумывает, как прикончить главного волка страны!
— Один не справишься, — добавляю тихо. — Просто оставь все как есть. Маму этим не вернешь.
Виктор придвигается и обнимает меня сзади за плечи. По телу разливается приятная волна успокоения. Впервые мужское прикосновение не вызывает во мне страха или желания. От Виктора веет теплотой, доверием, отеческой любовью, которая ощущается совсем иначе, чем страсть Найта.
— Позволь мне видеться с тобой? — он спрашивает сдавленным голосом.
Не верит, что я соглашусь, но очень надеется. В мыслях действительно хочет сблизиться.
В желудке печет горечь. Душат слезы. Не могу говорить.
Виктор разворачивает меня к себе лицом, стирает мокрые дорожки с моих щек и снова обнимает.
— Прости меня. Прости, Вэй. Прости за все, что с тобой случилось. Прости за маму. Я очень виноват. Прости, дочка, — в его голосе прибавляются умоляющие нотки. — Я опоздал почти на двадцать лет. Позволь мне наверстать?
Отстраняюсь. Пожалуй, я хочу обрести отца, но не стоит забывать о статусе трофея и Найте, который должен дать добро на эти встречи. А я в этом сомневаюсь.
— Тебе нужно обсудить это с альфой, — обреченно киваю на дверь. — Если Найт согласится, я не против узнать тебя получше, Виктор.
Виктор не раздумывая направляется к выходу. Похоже, он полон решимости. А я… выжата, как лимон. Слишком много переживаний. Иду спать. Я в любом случае узнаю, что решил мой альфа.
***
Через неделю за завтраком Найт смотрит на меня с хитрыми искорками в глазах. Что-то задумал? Не выдерживаю, спрашиваю прямо.
— Я пригласил кое-кого к завтраку, — он улыбается и кивает на дверь. Она открывается, и в столовую входит мой отец. Тоже с улыбкой на все лицо. — Виктор покинул клан Белых волков и примкнул к нам. Вы сможете видеться чаще!
Смотрю на своего альфу, отца, не пытаясь спрятать слезы радости. Кажется, теперь я самое счастливое существо во Вселенной!
