смог задержать щеголя в светло-сером костюме. Повелительно киваю:
— Пусть проходит, — упираю в незваного гостя тяжёлый взгляд.
Соул запирает за ними дверь. Телохранители напряжённо провожают людей взглядами, пока те направляются к моему столу. Трое в комбинезонах остаются стоять по его правую руку. Ордена без приглашения усаживается в кресло для посетителей, закидывает ногу на ногу. Трое в комбинезонах остаются стоять по его правую руку.
— Нас не представляли, я Лесли Дрейк, — он улыбается уголками губ.
— Найт Биксби, — мой голос звучит мрачно. Не пытаюсь скрыть, что не рад встрече.
Щеголеватый блондин расстегивает пиджак, усаживается поудобнее.
— Нехорошо, когда свидание назначено, а телефонами для связи люди не обменялись, не так ли? — хитро смотрит на меня. — В нашу последнюю встречу, Найт, твой трофей пообещал предоставить Институту образцы тканей и крови. Мы пришли за ними.
Чёрт. Вэй это вряд ли понравится, но она и правда дала слово. А мы, волки, обещания держим.
— Ее сейчас нет, вам придётся подождать, — цежу сквозь зубы. — Ребята проводят вас в переговорную.
Смотрю на волков у двери, собираясь подать им жест подойти, но Лесли прерывает меня.
— Я в курсе, что полукровка катается в Ковен, Найт. Поэтому и пришёл до ее возвращения, чтобы успеть поболтать с тобой, — произносит злорадно с шипящими нотками. — И если не хочешь проблем, у нас будет постоянный доступ к твоей собственности.
Пальцы покалывает от прилившей крови. Гнев застилает глаза, проносится по телу электрическим разрядом. Кулаки сжимаются сами. Не смеет этот червяк так говорить о моей волчице! Моей любимой! Утихомириваю желание вышвырнуть его из окна прямо на вечерний проспект. Я понимаю, о каких проблемах он говорит. А еще очень напрягает его осведомлённость о жизни Вэй. Похоже, у гада везде глаза и уши.
— Ты забываешься, Лесли, — выплевываю с рыком. — Вэй не вещь, и я ею не распоряжаюсь. Сам напомнишь ей о договоренности, решение за ней.
— А ты приструнишь свою суку, чтобы вела себя сговорчивее, — зловеще скрежещет ублюдок из Ордена.
Он зашёл в моё логово и оскорбляет мою пару! Встаю, собираясь начистить ему фасад, но в этот момент в кабинет стучат и из-за двери показывается белая голова Вэй. Усаживаюсь обратно в кресло и, оперев локти о стол, сцепляю пальцы. Она непременно учует запах моего гнева и сразу прочтет мысли. Мы с первых дней в Жаре об этом условились. Очень удобная функция магии!
Вэй окидывает пришельцев холодным взглядом, приближается ко мне и обнимает за плечи.
— И так, Найт, — блондин прожигает меня взглядом. — Твой ход.
Вэй сжимает мое плечо, и у меня в голове возникает ее образ — она сидит в позе лотоса. Пытается меня успокоить. Что ж, похоже, она лучше знает, что делать.
— Вэй, этот джентльмен из Ордена, — подыгрываю щеголеватому говнюку. — Лесли Дрейк. Мы говорили о том…
— Что ты обещала Институту исследования существ образцы тканей и крови, — Лесли перебивает меня и делает рукой подгоняющий жест.
Теперь я ощущаю, как воздух вокруг Вэй электризуется. От нее веет Силой и ощутимо пахнет раздражением.
— Эти джентльмены здесь… — блондин ведет рукой в сторону троицы в костюме и умолкает, видя, как они обмякают и валятся на пол, гремя металлическими коробками. Впивается взглядом в Вэй. — Что ты сделала?!
— Они скоро проснутся, — она отвечает нарочито невозмутимо. Теперь ее аромат сменяется на запах ненависти. Она в упор смотрит на Лесли и тихо приказывает: — Замри!
Ордена застывает как сидел, только что в глазах засветился ужас. Похоже, Вэй его парализовала.
— Во-первых, я ничего не обещала, — произносит вкрадчиво и отстраняется от меня. — Я сказала, что предоставлю образцы, если альфа не против. Ты тогда сказал, что Институт попросит меня об услуге.
Вэй, точно грозовая туча, надвигается на блондина. А я впитываю клубящуюся у него в душе панику.
— Только ты ведь не просить пришел, — она останавливается рядом с ним, — а угрожать и требовать…
Вэй берется за его ладонь и несколько раз моргает. Хмурюсь, но не препятствую. Она что-то ищет, видимо, проматывая воспоминания главы Ордена, и вдруг замирает. Отбрасывает его руку, точно это обгоревшая головешка и, наклонившись, зависает с ним нос к носу.
Замираю, не представляя, чего сейчас ожидать от Вэй. Признаться, даже я иногда побаиваюсь ее.
— Теперь ты понимаешь, Лесли, — тянет она, упрямо глядя ему в глаза, — что договариваться надо не только с альфой, но и с его трофеем?
Она выпрямляется и, похоже, сбрасывает паралич. Лесли вздрагивает и суетливо отодвигается в кресле подальше от нее.
— Нам не нужно враждовать, Лесли, — Вэй опирается бедрами о край стола и я даже не возражаю. Сейчас альфа здесь она. — Я дам образцы твоему Институту. — Снисходительно склоняет голову набок. — Но я хочу кое-что взамен.
— Что? — выпаливает Лесли нетерпеливо.
Вся его лощеная выдержанность слетела, точно шелуха.
— Верни Серебристым Густава, — жестко чеканит Вэй и косится на меня. По телу прокатывается горячая волна ревности, но не влезаю. Пусть продолжает: — Хватит над ним издеваться. Сделка с Эриком отменяется.
Блондин фыркает и отводит глаза в сторону, а потом вскидывает на мою волчицу недовольный взгляд. Собирается что-то сказать… В этот момент по телу Вэй пробегает судорога. В воздухе начинает пахнуть сожалением и негодованием.
— Прости, Найт, не могу удержаться, — цедит она, обернувшись ко мне. Дикий взгляд сочится яростью.
Она щелкает пальцами. Спустя мгновение кабинет оглашает истошный вопль Лесли, его тело выгибается дугой, он чуть не выпадает с кресла. Через несколько секунд эфемерная боль отпускает, он расслабляется, оглядывает пространство впереди отсутствующим взглядом, мотает головой, но держит руки на подлокотниках, будто прикован к креслу. До меня наконец доходит, что Вэй погрузила его в какую-то иллюзию и извинялась именно за это.
Воздух пахнет удовлетворением. Моя волчица получает удовольствие, мучая этого червяка. Не препятствую, он наверняка это заслужил. Вэй не станет издеваться ради забавы.
Через полминуты Лесли снова начинает кричать. Такое чувство, что его режут или сжигают заживо. Смотреть на его страдания жутко даже мне. А потом все снова прекращается. Его лицо лоснится от пота, курчавые волосы у корней взмокли и потемнели. В глазах плещется боль и ужас.
У меня в душе туманом стелется тревога. Ордена никогда не простит
