чувством юмора.
Обгоняя парочку впереди, я живо представляю, как Мер стоит посреди спальни и вертит в когтистых пальцах то мой мобильный телефон, то фотографию Дерека из прошлогоднего альбома, которую я распечатала на память и поставила на прикроватном столике. Вертит и смеется над моей глупостью. Наивностью. Человечностью.
Разве за некоторые желания не стоит отдать жизнь? Голос в голове будто бы слишком низкий, чужой. Я поджимаю губы и шагаю мимо любимого ресторана. Сегодня не до кофе, и уж тем более не до чинных посиделок за столиком.
Впереди куча дел.
Квартира в Бруклине встречает меня глухой тишиной и затхлым воздухом. Бросив пакет из собора в гостиной, я первым делом открываю окна в спальне, а потом едва не тянусь к холодильнику за газировкой. Сознание отчаянно требует разрядки – выбросить из головы глупые мысли, избавиться от будто бы физически давящего на меня страха, снять напряжение хотя бы ударной дозой сахара.
Но нет. Не сегодня.
Спустя пару часов над ключницей в холле красуется причудливая руна Альгиз – руна защиты, как писали на одном из форумов. Я нарисовала ее белым лаковым маркером, которым обычно подписываю коробки для студенческого совета. Таких у меня в квартире уже не меньше десятка – незаметно для себя я вечно уношу их с собой в сумочке и лишь изредка приношу обратно в колледж. И еще ни разу президент курса не спросил, куда они деваются. Придурок, что с него взять.
Рядом с руной висит окропленное святой водой распятие, а в спальне у кровати – точно на том месте, где недавно стояла фотография Дерека, – лежит карманная библия. Хорошо если хоть что-то из этого арсенала сработает.
Ну, давай, появись, посмейся надо мной. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Но ничего не происходит. Я разочарованно топаю ногой и сдавленно шикаю, стукнувшись пальцем о тумбу в коридоре.
Дура, а если бы он принял это за желание? На что ты бы разменяла свою жизнь? На попытку самоутвердиться за счет могущественного демона? Да ему наверняка плевать на эти глупости, если он может исполнять желания. Или принимать облик то ли Дерека Уилсона, то ли Фредди Сандерсона – хулигана из старшей школы, в которого я была безответно влюблена целых полтора года.
И все-таки хочется верить в лучшее. Теперь Мер побоится приблизиться ко мне, а если начну носить с собой распятие…
– Развлекаешься, Сильвия? – звучит за спиной знакомый голос.
Я крепко хватаю распятие и резко оборачиваюсь, выставляя крест перед собой. Мер ни на мгновение не меняется в лице – лениво опускает взгляд на безделушку у меня в руках, чуть приподнимает уголки губ и смеется так громко, что кажется, будто еще немного, и лопнут барабанные перепонки. Демон едва не сгибается пополам, и ремни его кожаной куртки позвякивают пряжками, а цепочка на джинсах подергивается, точно в конвульсиях.
– Я польщен, детка.
Он делает шаг вперед и с легкостью выхватывает распятие у меня из рук. Пропускает между пальцами, и ему вовсе не больно – ни ожогов на бледной коже, ни выражения мучения на лице. Плевать он хотел на священные символы и, скорее всего, на все остальное, что пишут о демонах в интернете.
– Ты продержалась целых два дня, прежде чем начать тыкать в меня церковными безделушками. Это неприлично, знаешь? Я предлагаю тебе весь мир – любое желание, какое только может породить твое больное сознание, а вместо этого ты пытаешься отпугнуть меня железкой.
– Тогда просто уйди, – шепчу я с надрывом.
Силы в одно мгновение покинули меня, и внутри осталась лишь противная, поглощающая все вокруг себя черная дыра.
– Я не… Разве ты не можешь просто поменять имя в контракте? Джейн вон с ума по тебе сходит, вот с ней и разбирайся. У нее наверняка уже и список желаний готов.
Как, оказывается, просто отказаться от столь привлекательной возможности. Раз, и выбросить из головы мысль о Дереке, о матери, да хоть о том, чтобы стать президентом курса или капитаном группы поддержки. Сейчас я чувствую себя как побитая собака, выброшенная на трассу, и хочу только одного – вернуться в теплый уютный дом, где все будет как прежде. Где смогу торчать в колледже пять дней в неделю, отрываться с ребятами на выходных, строить глазки дураку Дереку и надеяться, что до него наконец-то дойдет, чего я от него хочу.
Но Мер явно считает иначе. Ему мало наблюдать за моими страданиями – ему хочется посмотреть, как я мучаюсь и привыкаю к новой жизни. Страшной, ненормальной, лишенной привычных удобств. Вот же подонок рогатый.
И все-таки есть в нем нечто привлекательное, и дело вовсе не во внешности. В манерах, в движениях просматривается хищная грация, а его запах… Спорить готова, что он тот самый обладатель пресловутого животного магнетизма и может щелкнуть пальцами, чтобы заполучить любую женщину. Точно как Дерек, только… Только в случае Мера во всем виноваты какие-нибудь адские флюиды. Демоны должны быть привлекательными, их работа – соблазнять смертных, и не только исполнением желаний.
– Если я уйду, Сильвия, ты уйдешь вместе со мной.
Он бесцеремонно хватает меня за подбородок и вынуждает заглянуть ему в глаза – в два пылающих огненных моря, готовых поглотить собой все вокруг, точно разросшаяся внутри меня черная дыра.
Я сглатываю, неловко переминаясь с ноги на ногу. Сейчас, когда мы стоим друг к другу так близко, я вновь замечаю, насколько Мер на самом деле огромный. Высоченный, широк в плечах, ухмыляется как тварь последняя, так еще и несет от него парфюмом, сигаретами и сексом.
На месте черной дыры расцветает странное, неконтролируемое желание.
Чертовы адские флюиды.
– Видишь ли, ты можешь не загадать больше ни единого желания, но я все равно заберу тебя с собой, когда придет время, – вполголоса усмехается Мер. Его тонкие губы едва не соприкасаются с моими. – Потому что ты уже принадлежишь мне. Вопрос лишь в том, как долго ты продержишься и насколько мне будет с тобой весело. Разве ты не любишь как следует повеселиться, Сильвия?
Мысли путаются, в голове стелется туман, и сейчас я готова согласиться на что угодно. Поддавшись сиюминутному желанию – понятия не имею, откуда оно взялось, – я тянусь вперед и целую Мера. Обхватываю ладонями мощную шею, зарываюсь пальцами в густые волосы и с готовностью приоткрываю рот.
У него удивительно длинный и умелый язык.
К лицу приливает жар, внизу живота завязывается знакомый узел, и я прикрываю глаза, неосознанно провожу языком по острым зубам, прижимаюсь к горячей
