груди, пока в голове наконец не щелкает осознание: я же хочу от него избавиться. Прогнать прочь.
– Какого черта?! – кричу я, наконец разомкнув объятия и отскочив в сторону.
Сердце стучит в груди как ненормальное, а щеки наверняка раскраснелись, но сейчас мне глубоко начхать на внешний вид.
– Только не говори, что тебе не понравилось, – ухмыляется Мер и облизывает губы, задевая кольцо языком. – Ты сама этого пожелала, Сильвия.
– Да пошел ты! Я собиралась отправить тебя куда подальше, а не… Да у меня и в мыслях не было!
– Ты даже не представляешь, сколько всего можно найти в твоих прелестных мыслях.
Его шепот раздается прямо у меня над ухом, но ударить Мера я не успеваю – он двигается как заправский танцор. Слишком уж быстро и изящно для своих роста и телосложения.
– Но развлечься ты не против. Я запомню, Сильвия. Увидимся, когда придешь в себя. И, пожалуйста, прекрати верить всему, что пишут в интернете.
На холл снова опускается тишина, нарушаемая лишь моим шумным дыханием. Сердце бьется все так же быстро, щеки горят, а низ живота до боли знакомо покалывает. Больше всего на свете хочется принять холодный душ и вымыть рот с мылом, лишь бы не чувствовать на себе горячих прикосновений демона, не ощущать на губах его вкус.
Вкус соленой карамели с отчетливым привкусом металла.
Тьфу, до чего же противно. Треснуть бы ему по рогам как следует, чтобы надолго запомнил, каково это – без спроса распространять свою поганую ауру, но я знаю, что силенок мне не хватит. И оттого понуро бреду в душ, где собираюсь тереть кожу жесткой губкой, пока наконец не почувствую себя чистой. Тело отзывается предательской дрожью в ответ на любое прикосновение.
Кое-какие желания у меня все-таки есть, но они уж точно не связаны с демонами из Ада. В этом я уверена.
Правда же?
Глава 6
Сильвия
Восемь лет назад
Наша семья редко собирается вместе: у папы полно работы, и он едва успевает проводить время дома – планировщик забит совещаниями, деловыми обедами, научными конференциями и встречами с коллегами; мама же предпочитает проводить время в одиночестве, заниматься живописью или встречаться с подругами в городе, а периодически – уезжать обратно к родителям, в Италию.
Вот и сегодня я сижу дома одна, а родители вновь разбежались кто куда. Чем занимается на работе отец, я давно уже не спрашиваю – он вечно отвечает односложно, будто у меня не хватит мозгов понять, что он управляет делами колледжа, как и дедушка когда-то. Неужели в его глазах я настолько глупенькая? Недовольно поджимаю губы и поудобнее устраиваюсь на диване, крепче перехватив руками геймпад от игровой приставки.
Роскошная квартира в Бруклине обставлена по последнему слову моды и техники: на стене минималистичной гостиной сверкает яркими кадрами видеоигры огромный плазменный телевизор, по потолку вьется длинная змееподобная люстра, состоящая из мелких круглых ламп на металлической раме, а центральное место в комнате занимает трехместный диван из кожи. Я ерзаю на нем, покачиваюсь, стараясь уследить за происходящим на экране.
Ну, давай же, почему ты повернул направо, я ведь другую кнопку нажимала! Чертово управление.
Дома время от времени появляется горничная – миссис Говард, – но сегодня и она ушла пораньше: в квартире идеальный порядок, выделяется только брошенный у дверей рюкзак. Из-за расстегнутой молнии торчит небольшой ноутбук и ярко-красный пиджак, скомканный и запихнутый в рюкзак минут сорок назад, когда я вышла из школы. Мне тесно в форме, не по душе с гордостью носить на груди герб частной школы «Тринити», как делают некоторые одноклассники. Учиться периодически откровенно скучно.
В прихожей едва слышно хлопает дверь, и я, поставив игру на паузу, вскакиваю с дивана. Бегу по гостиной и сворачиваю в коридор, скользя по полированному паркету, едва не сшибаю подставку для зонтиков по пути и натыкаюсь на стоящую в коридоре мать. Длинные темные волосы аккуратно уложены и спадают на плечи крупными локонами, кремовое платье под наброшенным на плечи черным пиджаком едва заметно переливается в ярком свете потолочной лампы. Как и всегда, мама выглядит так, словно сошла со страниц модных журналов.
Иногда я ей завидую. Я, такая нескладная в свои тринадцать, частенько поглядываю в зеркало и замечаю острые плечи, дурацкую школьную форму – красный пиджак, свободную блузку и уродливую шерстяную юбку, – выступающие колени и прыщи на лице. Как вышло, что рядом с мамой я такая дурнушка? Когда папа бывал дома почаще, то постоянно повторял, будто я копия матери. Со зрением у него явно проблемы.
– Снова тебе на месте не сидится, Сильвия, – цокает языком мама и качает головой. Легким, изящным движением смахивает пиджак с плеч и вешает в шкаф. – Сколько раз я говорила, не торопись и не иди на поводу у любопытства. Ты только посмотри на себя, принеслась сюда, будто на пожар, а могла бы спокойно подождать меня в комнате.
Мама шагает в гостиную мимо кухни, и стук каблуков по паркету заполняет собой всю квартиру. Я послушно иду следом и умышленно повторяю каждое движение: покачиваю бедрами в такт шагам, держу спину ровно и задираю нос повыше. Получается скверно. Хорошо еще, в гостиной нет зеркал, иначе не выдержала бы. Представлять себя такой же невесомой и женственной, как мама, – одно дело, а видеть, что рядом с матерью я похожа скорее на семенящую следом креветку, – совсем другое.
Нахмурившись, я пробую выпрямить спину еще сильнее, но ничего не выходит.
– Нам сегодня табели выдавали, – говорю тихо, словно опасаясь, что мама и в самом деле услышит. Она даже не оборачивается. – Я думала, как обычно, отдать их миссис Говард, но она уже ушла, когда я вернулась из школы. Ты не хочешь посмотреть?
Мама не произносит ни слова. Бродит по гостиной, подходит то к длинному металлическому книжному стеллажу, то к высокому панорамному окну, заглядывает за легкую полупрозрачную занавеску и качает головой. Неужели и правда не услышала? Но в то же мгновение она бросает на меня такой пронзительный взгляд, что я тут же сажусь на диван и жмусь поближе к углу.
Взгляд у нее и правда говорящий, и кому, как не мне, знать: не к добру это.
Общаемся мы редко, а по душам не говорим и вовсе никогда: мама предпочитает болтать с подругами по телефону или чинно прогуливаться в новом с иголочки платье среди коллег отца, когда те закатывают светские приемы. Некоторые из них проходили у
