у меня шарф? Ведь у меня не было шарфа… Не было. Но мне, уже кажется, просто неприлично удивляться тому, что появился из неоткуда всего лишь шарф, в то время как я уже спокойно принял к сведению то что появился целый лес.
"Единственное что странно, — думал я, пока мыл руки в воде из под крана. И вода, если честно, была хрустально чистая какая-то… И мыло очень душистое — и ягодами пахло, и травами, и немножко цветами. — так это то, что я как будто бы чувствую его своим… этот шарф. Как будто бы он был мой, как будто бы я знаю его сто лет уже и…
— Вам сколько сахару — две или три?..
Опять выглянула из-за угла девушка.
— Две. — ответил я скромный.
— Угу…
Уже через пол минуты я был на кухне. Она была большой. Даже очень большой. Здесь помещались и столы, очевидно, для готовки, и большой, большой обеденный стол со множеством стульев, и множество всяких шкафов с кучей баночек, и скляночек, и коробочек, и всего, всего. Такое большое хозяйство у одной девушки?.. Это немножечко странно. Хотя и не более странно чем всё вокруг. Здесь всё похоже на какие-то такие интерьеры, которые обычно рисуют на иллюстрациях к сказкам. Как например в норе какого-нибудь барсука или енота. Какое-то всё такое… Не знаю.
— Вы садитесь… Куда-нибудь… — она указала на весь стол и на все стулья.
— Спасибо. У Вас столько стульев. Наверное в доме бывает много гостей? Ну, там… Белок?..
— Нет, нет… Что Вы. Просто… Просто нужно всегда быть готовой. Ведь у меня даже запас провизии такой, чтобы на всех хватило — на многих гостей… Если вдруг они придут.
— И… Приходят?..
— Нет. Редко. — сказала она и прервалась, чтобы достать с полки банку с травами. — Вы знаете, вот таких как Вы ещё и не было совсем… Один раз у меня в гостях был человек. Всего один, который, казалось, хотел зайти и посмотреть, что у меня внутри. И… Я его впустила и думала, что он станет вести себя здесь подобающе. Мне так показалось, что он вот-вот полюбит мой дом точно так же, как я его люблю. И я даже готова была разделить этот дом с ним… Но… Всё закончилось тем, что этот человек ушёл, а мне пришлось долго ещё делать здесь ремонт… После того как он устроил здесь некоторый разгром. Мой Отец очень мне в этом помогал. Но всё же я долго ещё не могла восстановить всё до самого правильного состояния. Особенно сложно было с дырою в стене. Он пробил мне такую большую дыру!.. Что, во первых, всем стало снаружи видно немножко того, как внутри я живу… И во вторых снаружи нанесло столько снега!.. Мороз стоял крепкий и тут просто… Многое обледенело, понимаете… Вот… И с тех пор я дала себе слово, что буду иизбирательнее в том вопросе — кого пускать, а кого нет…
— Так, то есть я подхожу?.. — усмехнулся немножко Женя.
— Нет, нет… Ну, то есть — не в том смысле, конечно, что Вы… не подходите… — замялась она, — Просто я Вас и забыла, если честно, с такой стороны оценить… Вы как-то так резко нагрянули. И сами постучали и… Обычно, понимаете, хоть я и дала себе слово — мне совершенно не к кому это моё обещание применять. Обычно никто и не хочет сюда попасть… Мой дом — он простой и невзрачный снаружи и никому совершенно не интересно узнать что там внутри. Вот так вот как-то получается…
— А я, получается, застал Вас врасплох!..
— Ну, да, получается.
Улыбнулась девушка. Она расставляла по столу пирожки и булочки, печенье и какие-то корзиночки с кремом, повидлом, маком, изюмом, яблоком… Всем подряд. Я даже всё не запомнил. И всё выглядело абсолютно свежим и… Как это она успела всё это испечь за короткое время, раз всё это такое свежее?.. Хотя может быть где-то здесь поблизости в лесу есть какая-то хорошая пекарня?..
— Вы так сильно удивили меня своим появлением, что мы с Вами даже забыли познакомиться!.. Очень приятно! Я Аля.
— Ага. Я Женя. Мне тоже очень приятно… А… Аля это, простите пожалуйста, как целиком?..
— В смысле?.. — не поняла девушка.
— Ну… Аля — это как в полной версии будет — Алина?.. Алевтина? Александра может быть?
— Я… Я… Можно просто Аля. Мне так больше нравится. Тем более дома я — Аля. Здесь меня все именно так называют… Ну… Иногда ещё, бывает что и с уменьшительно-ласкательными… Но… Это уже близкие.
Аля разлила чай и долго расправляя юбку принялась садиться на стул. На что-то отвлекшись она сильно заскрежетав им по полу отодвинулась назад, но тут же спохватилась.
— Ох, простите!.. Что-то я… Совсем иногда веду себя как свинья… Бескультурная.
— Да ничего, что Вы… Вы ведь у себя дома, в конце концов!
— Ну… Это-то меня и пугает… Понимаете — обычно я дома веду себя совсем хорошо. Ведь здесь нет других людей. А за порогом я почему-то иногда начинаю вести себя по свински… Не культурно в некоторых отношениях. Не знаю почему. Видимо это как-то связано с моим отношением к другим, а моё отношение к другим как-то связано с их отношением ко мне… Но вот дома это обычно прекращается. Обычно… Ведь это то место, где живу именно я — я, а не мои взаимоотношения и вызванные ими погрешности… Уж здесь-то всё точно должно быть идеально. Ведь, знаете — каждый в своём доме имеет шанс жить так идеально, как только возможно… Когда ты один и ничто не тревожит порядка… Хотя некоторые и используют свои дома для того чтобы жить прямо противопожным образом жизни — грязным, мерзким. Ведь там — им так кажется — их никто не видит…
— Так значит Вы любите одиночество и… От того, наверное, и забрались в такую глушь?.. Иной приичины я пока что придумать не могу.
— Ну… Я бы не сказала что одиночество. Во первых я здесь не одна и мне совершенно не скучно… А это значит что я здесь уже никак не в одиночества. А во вторых — я бы скорее назвала это уединением. Чуть-чуть иначе то есть. Уединение и одиночество — это разное. Это, как, знаете ли — когда ты ешь с аппетитом и с удовольствием, какое-нибудь блюдо, или когда тебя кормят насильно — когда заталкивают тебе в рот хоть то же самое блюдо, и вкусное может быть, но ты
