Так вот, ваша миссия провалена. Полностью. Что бы вы ни собирались делать, можете об этом забыть. И если бы ты, моя девочка, – обратился он к Эвелин, – задержалась сегодня вечером в своем отеле на пять минут дольше, то получила бы телеграмму, предписывающую отменить поездку. Началась неразбериха. Та самая неразбериха, какую вечно устраивают министерские, когда забирают дело из моих рук. И вот я здесь, чтобы все исправить. Только для того и приехал в Париж. Я отправился в твой отель, надеясь найти тебя там, но мне сказали, что ты ушла всего минуту назад. Итак… Послушай-ка меня. Этого кузнечика, который был автомобилем, заливает вода. Ступайте сюда, и я расскажу все, что знаю. А потом мы подумаем, как поджарить этих головотяпов из министерства на их собственном жиру… Кстати, у меня тут с собой есть немного виски, – искушающим тоном добавил он.
Мы достаточно продрогли, чтобы это оценить, хотя и не ужинали. Я вытащил Эвелин из машины и, шлепая по воде, направился к такси. Марсель попытался завести мотор в тщетной надежде вызволить увязшее средство передвижения, но двигатель даже не кашлянул. Г. М. расположился в углу, громоздкий высокий цилиндр был сдвинут набок, чтобы не упирался в потолок, просторное пальто распахнулось, демонстрируя отсутствие галстука, по обыкновению забытого. От уголков широкого носа спускались две глубокие складки, он моргал поверх очков, в одной руке держа термос, а в другой – бутылку виски. Само его присутствие вселяло в нас уверенность в собственных силах. Но как же далека от нас была теперь добрая старая Англия, с ее глубоко укорененным здравым смыслом… Потягивая виски, мы трое беседовали о загадочном единороге в намертво увязшем такси у грозно набухавшей водою реки в забытой богом французской глуши, и тем не менее Г. М. чувствовал себя так же вольготно и уютно, как в родных пределах, как если бы он сидел, закинув ноги на письменный стол в Уайтхолле. Наконец он пошире открыл лениво прищуренные глаза, чтобы хорошенько разглядеть нас:
– Н-да, ну и дела… Послушайте, как вас сюда занесло, а? Вы угодили в аварию? Или что?
– Ну, в некотором смысле…
– А ты-то как встрял в это дело, Кен, хотел бы я знать? – прорычал он, поводя в мою сторону рукой, державшей бутылку. – Или министерство перевербовало тебя за моей спиной… О греческие боги, что я с ними сделаю! – выдохнул Г. М. со зловещим шипением, грозя тяжелым кулачищем и медленно разжимая пальцы. – Черт возьми, они пожалеют, что не посоветовались со стариком. Я оскорблен. Мне больно, и я не стану этого скрывать. И как только они посмели, сообщить мне такое, поставить перед фактом! Изволили, видите ли, проинформировать, что выбрали для своей работенки сидящую здесь передо мной мисс Чейн и Харви Драммонда.
– А что он собой представляет, этот Драммонд?
– Официально – владелец конюшни, которому принадлежит уйма скаковых лошадей. Ну, ты понимаешь. В прошлом году он выиграл «Оукс», а годом ранее – «Сент-Леджер»[12]. Ха! Я бы не поставил ни на одну из его кляч. Он у меня в печенках сидит. Вот именно! Кроме того, в Кембридже он недурно боксировал и теперь хвастается, будто способен нокаутировать любого в своем весе менее чем за три раунда. Неприятный тип, Кен. Он…
– Я имею в виду, как он выглядит?
Г. М. фыркнул:
– Крепкий такой парень. Массивные челюсти. Каштановые усы щеточкой. Лицо красноватое.
Мы с Эвелин переглянулись, и я прочел в ее глазах испуг и понимание. Этот самый парень, как видно, пеной исходил от бешенства где-то позади нас. Я быстро повернулся к Г. М.:
– Кстати, вы ничего не заметили по дороге сюда? Может, кого-нибудь повстречали?
– Как же, было еще одно приключение! – воскликнул Г. М., явно готовый к новым жалобам. – Я только что вспомнил. Что это вообще за чертова страна, я вас спрашиваю? Парень пытался меня задержать. Не больше чем в двух милях отсюда. Ба! Они шли по лесу, словно прогуливаясь, эдакие милые и безобидные путники, но я все равно смог разглядеть их машину. Старый трюк, Кен! Было слишком темно, чтобы различить их физиономии, иначе, гореть мне в аду, я бы запомнил. Пытались играть со мной в эти игры! Мы не остановились, и один из них попробовал запрыгнуть на подножку нашего такси.
– И что вы сделали?
Г. М. моргнул, и на его до сих пор кислом лице проступило нескрываемое удовольствие.
– Я-то? О, я просто высунулся в окно и двинул ему в зубы. Не скажу, чтобы слегка, сынок. Ехали мы быстро, а он ковылял через дорогу, шатаясь, словно его только что вытолкали взашей из паба. На самом деле я бы не удивился, если бы он перелетел через обочину… А какой шум подняли его спутники! Таких воплей слышать мне еще не доводилось. Но мы не стали останавливаться, чтобы выяснять, в чем там было дело. Э-э-э… Это был хороший удар.
– Un coup extraordinaire[13], – дружелюбно согласился Марсель и показал, как сжатый кулак вылетает в открытое окно. – Comme ça, monsieur![14]
– Теперь мы все повязаны, – вздохнул я. – Сегодня вечером он получает по голове второй раз, и его терпение, должно быть, уже истощилось. Прежде чем мы продолжим, Г. М., я хочу покаяться вам в моих прегрешениях. Все равно они теперь не имеют значения, раз вы говорите, что задание отменено.
Г. М. задвинул шторку, отделившую салон от обиженного Марселя, и я, не вдаваясь в подробности, покаялся в своих грехах. Дождь, который начал было стихать, усилился и выбивал барабанную дробь по крыше. Снова грохнул гром и сверкнула молния. Я ожидал от Г. М. вспышки гнева, однако он молчал, вращая большими пальцами и не сводя с меня рыбьих глаз. Эвелин не возмущалась, – напротив, она почти ликовала.
– Но почему? – спросила она. – Кен, с какой стати ты вообще…
– Ты знаешь, – ответил я со значением и увидел, что дела мои обстоят великолепно.
Когда я дошел до истории о красной машине, Г. М. наконец взорвался:
– О боже! Ты хочешь сказать, что это был Драммонд… Ну и ну… И я тоже приложил руку… Нет, я не завидую тебе, сынок, – вздохнул Г. М. – Если ты хотел нажить себе врага, то выбрал одного из худших в Англии. Когда он тебя настигнет, Кен, то непременно убьет. Он очень опасен.
Я и сам с тревогой это понимал.
– Все равно нам придется вернуться туда и забрать их…
– Как? – изумился Г. М. – Чего еще ты хочешь? У
