что вот-вот потеряю сознание. А затем послышался хруст и по телу словно пробежал электрический разряд. Боль от сломавшегося ребра на секунду вернула меня к чувствам и я создал сильнейший воздушный поток, направляя его вертикально на себя.
Словно само небо обрушилось на моё обессиленное тело, прибивая к земле. Но самая главная цель была достигнута — воздух сдул основную массу воды с моей одежды, позволяя сделать долгожданный вздох.
Жадно хватая ртом спасительный воздух, я попытался подняться, но тут же получил удар ногой по сломанным рёбрам. Адская боль прорезала тело и я упал, полностью обессилев.
Свернувшись на холодной земле, я смотрел, как обезумевший боец навис надо мной, готовый нанести финальный удар. В его глазах читалась слепая ярость и желание добить свою жертву. Он улыбнулся окровавленным ртом и занес надо мной руку, в которой создал ледяной клинок.
— Стой! — крикнул я хриплым голосом, вытянув вперёд руку с открытой ладонью.
Коваленко лишь усмехнулся под дружный гогот его пьяных дружков, снимающих мою казнь на свои телефоны. Он искренне верил, что победил.
Но я не опускал руку, так и замерев в защитной позе.
Ну же, давай читай. Ты же не настолько туп, чтобы не уметь читать, — злился я.
И тут я увидел как его взгляд остекленел. Одновременно с этим моя голова страшно закружилась. Приказ, коряво написанный на вытянутой ладони сработал. Защитная скрюченная поза не была признаком слабости или отчаяния. Нет, ни на одно мгновение я не терял веру в себя. Свернувшись на земле, я скрывал от противника как достал из кармана ручку и написал на ладоне четыре буквы.
«Стой». Короткое и простое слово, дающее мне драгоценные секунды, чтобы нанести один единственный удар по замершему противнику.
Я или он. Второго шанса не будет.
Собрав последние силы, я создал настолько мощный и плотный сноп воздуха, насколько мог и направил его в бойца, стоящего прямо передо мной. Сделав это, я тут же ощутил, как мой энергетический запас опустел и ватная рука упала на грязную землю.
Не в силах повернуть голову налево, чтобы посмотреть на результат моей атаки, я мог лишь слушать. И хруст, что я услышал был звуком победы.
Тело водника снесло, словно ударом проносящегося поезда. Пролетев десяток метров, он врезался в стоящее дерево. Было сложно понять, что издало такой громкий треск, разнёсшийся по ночному парку: ломающиеся кости или не выдержавшее дерево. Но гробовая тишина, последовавшая следом и испуганные лица пьяной компании, тут же опустившие камеры своих телефонов, говорила о том, что Безумный Макс ещё не скоро выйдет в октагон, если вообще сможет ходить.
— Я убью тебя! — взревел пьяный огневик, распаляя руки-факелы и бросаясь в мою сторону. И тут же за ним последовали оба его товарища.
Глава 5
На меня двигались трое пьяных товарищей поверженного мной бойца лиги магических боевых искусств. Урод использовал запрещённую технику, едва не убив меня, но я справился с ним. И неужели это было сделано ради того, чтобы потом эта пьянь вот так просто расправилась со мной?
Сил не осталось даже чтобы просто пошевелить руками, мне оставалось лишь молча смотреть на приближающихся людей.
Но неожиданно они остановились как вкопанные, смотря куда-то мне за спину:
— Г-господи, это же Н-неуязвимый… — проблеял один из пьяных парней и перекрестился.
— Пошли вон отсюда, пока не убил, — раздался где-то сзади властный голос.
Услышав это, троица нападавших, спотыкаясь и падая, побежала прочь, умоляя о пощаде.
С трудом повернув голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, я увидел лишь тёмную аллею ночного парка и подходящего из-за деревьев Вову. Это действие отняло у меня последние силы, и мир перед моими глазами окончательно погрузился в кромешную темноту.
* * *
— Даниил, это очень неуважительно звонить людям в два часа ночи, надеюсь у вас есть на то веская причина, — ответил Всеволод Игоревич сонным голосом без своего привычного дружелюбия.
— Прошу прощения, но вы единственный контакт с припиской «лекарь» в телефоне Даниила, — услышал Мечников незнакомый голос. — Ему нужна ваша помощь.
— Что случилось? — тут же подобрался медик, встав с кровати.
— Кажется, он умирает, — услышал он леденящий душу ответ.
Выяснив, где находится Уваров и то, что в распоряжении его знакомого есть машина Даниила, Мечников приказал немедленно везти больного в клинику, принадлежащую лекарю.
Когда у крыльца остановился огромный чёрный внедорожник, его уже встречал лично Всеволод Игоревич в сопровождении двух санитаров, находящихся на ночном дежурстве.
— За мной, — скомандовал он незнакомому парню, доставившему Уварова. — Расскажете, что произошло.
Подключив лежащего без сознания Даниила к всевозможным датчикам, отслеживающим его состояние, лекарь начал водить руками вдоль израненного тела, проводя первичную диагностику.
— Вы умеете напугать, — наконец обратился он к стоящему у стенки голубоглазому юноше. — С Даниилом всё будет в порядке. Перелом двух рёбер, множественные гематомы, вывихнутое плечо и полное энергетическое истощение. К утру приведу его в чувства, а через день будет как новенький. А вы молодец, что догадались мне позвонить.
— Спасибо, — робко сказал Владимир.
— А теперь садитесь и рассказывайте, как такое вышло, — вежливо, но не подразумевая отказа, попросил аристократ.
Гость, представившийся Владимиром Дмитриевичем Ледянским, поведал о том, как они с Даниилом ходили на бои лиги магических единоборств. О замеченной пьяной компании, пристающей к прохожему, о внезапном вмешательстве одного из профессиональных бойцов лиги и использовании им запрещённой техники.
В течение всего рассказа, Всеволод Игоревич хмурился и недовольно смотрел на рассказчика, будто бы именно он был виновен во всём этом. А после, предложил юноше чаю и начал интересоваться уже самим Владимиром.
Он дружелюбно спрашивал о том, где парень учится, откуда приехал и кем хотел стать в детстве. Легко и ненавязчиво, он узнавал о его детстве и вежливо интересовался здоровьем, предлагая при необходимости провести обследование.
Со стороны этот разговор выглядел бы очень любезным, если бы не та настойчивость, с которой доктор собирал информацию, напоминая скорее проведение допроса вражеского шпиона.
Когда через полчаса, они прощались, стоя в дверях, доктор по-дружески улыбался и крепко жал руку. Вот только от взгляда лекаря, заглядывающего буквально в душу у Владимира пробежал мороз по коже.
* * *
Придя в сознание утром, я рассказал Мечникову обо всём произошедшем этой ночью. Но, кажется его куда больше интересовал спасший меня сосед. Мне показалось это странным, впрочем действия и слова Всеволода Игоревича и раньше не отличались логичностью и прозрачностью.
Так что поблагодарив его, я уже в обед покинул клинику, несмотря на яростное сопротивление медика, желающего
