больно приземлилась на пятую точку. Аксель, воспользовавшись моментом, пнула его обутой в тяжелый ботинок ногой. Затем быстро отползла ко мне и обхватила руками.
Двое разозленных мужчин встав плечом к плечу двинулись на нас. Но были остановлены внезапно раздавшимся бурным рукоплесканием.
В дверном проеме, лениво прислонившись боком к косяку, стоял Кайнокс. И с какой-то кровожадной улыбкой взирал на разыгрывающееся зрелище.
– Это еще что за шут? – вытянув вперед руку с кинжалом, поинтересовался Бильяр.
– Эй, приятель, слова могут ранить, – обиженно заметил Нокс. Затем, словно забыв о своем спектакле, повернулся ко мне, ехидно усмехаясь. – Ну что, деревенщина, теперь ты не против небольшого кровопускания? Или мне уйти?
Я назвала его харизматичным? Это не харизма. Это какая-то другая черта характера, вызывающая единственное желание – пнуть его побольнее.
– Нет, не уходи, – отчаянно замотала я головой.
– Тогда проси, детка.
Мой взгляд скользнул по двум застывшим посреди зала мерзавцам.
– Прошу… спаси.
В синих глазах мелькнуло удовлетворение. Сбросив с плеч плащ, Нокс размял руки. Сделал шаг вперед.
– Эй ты, гоблинская задница, будешь первым. Да-да я, обращаюсь к тебе, тыквологовый.
На лице ни улыбки, ни даже ее намека. Необузданный гнев заострил линии на красивом лице. Глаза заволокла чернота, в них закипела ярость. Та, что уничтожает еще до того, как ты осознаешь ее присутствие. Челюсть сжата. Заиграли желваки.
Сейчас Кайнокс меньше всего походил на себя прежнего. Ни насмешки во взгляде, ни мальчишеской улыбки. Будто повелитель Мертвого мира, покинул свои владения, чтобы рвать и метать.
Слетевшие с его ладоней алые искры, были последним, что я увидела, прежде чем мое сознание поглотила кромешная темнота.
В себя меня вернули тихие, бессвязные звуки. Убаюкивающие, успокаивающие. На виски легли прохладные ладони.
– Тише-тише, – раздался откуда-то сверху шепот Аксель.
Я осознала, что продолжаю лежать на каменном полу, а голова покоится на ее коленях. Приподнявшись на локтях, я с трудом подавила рвавшийся с губ протяжный стон. Взгляд наткнулся на лежащие неподалеку окровавленные тела. Испуганно дернулась, признав в них напавших на нас головорезов.
Нокс тоже был здесь. Напевая под нос – те самые звуки, что вернули меня из небытия – он стоял на коленях и водил по полу пропитанной кровью тряпкой. Чертил круг вокруг нас троих.
Его плащ лежал у меня в ногах. Сверху покоились кожаная куртка и белая сорочка. На Стирре, кроме штанов и сапог не было ничего.
Я судорожно сглотнула.
Поджарый – не накачанный, но и не худощавый. От шеи и до пояса его кожа была покрыта черными фигурами. Я читала о таких. Чернокнижникам с их помощью было легче призывать магию. Его тело – как и лицо, и светлые волосы – было испачкано в чужой крови.
– Ты… ты убил их? – еле слышно просипела я.
Не прекращая рисовать, Кайнокс приподнял свою чертову бровь.
– В самом деле? – его голос звучал не столько недоумевающе, сколько насмешливо. А вот взгляд оставался холодным. При большом желании, он мог бы заморозить меня до самого нутра. – Я что-то не заметил, чтобы ты была против моего вмешательства. Наверное, потому, что сама меня об этом попросила?
Я приняла сидячее положение и отодвинулась подальше от безжизненных тел.
– Ты знал, что они снаружи, – зло процедила Аксель. – Поэтому нас отпустил.
– Возможно, – подмигнул он.
Я открыла рот, но долго не могла ничего сказать. Наконец все же выдохнула:
– Но это… это подло.
Закинув голову, Нокс громко заржал.
– Приятно познакомиться, Анилесс Пайн. «Подлость» – мое второе имя.
– Прекрати так себя вести! – не выдержав, воскликнула я.
От удивления, он прекратил рисовать.
– Как?
– Смеяться и глумиться надо нами. Это невежливо.
– Ну вот еще, – хмыкнул Нокс. – Где я, а где вежливость? И вообще, я, можно сказать, впервые за двести лет развлекаюсь.
Последним росчерком тряпки он завершил круг. Резко поднялся и встал в центре.
– Держитесь ближе, не подходите к краю, если не хотите сгореть.
Не успел он закончить, как на зал обрушилась темнота. Фигуры на теле Нокса засветились.
– Каер шихра!
Кровавые края круга вспыхнули ярким пламенем, жар от которого был таким внушительным, что грозил сжечь дотла. Пол под ногами затрещал. Камень начал рушиться. Я только и успела схватить Аксель за руку, прежде чем мы провалились.
Глава 9. Дом, милый дом!
Несмотря на принесенную жертву – и не одну – портал высосал Кайнокса досуха. Сказывалась усталость, зверский голод и почти опустевший за двести лет магический резерв.
Оттого и приземление вышло жестким. Сначала треснули под ногами сучья. Затем его кости, когда, протянув руки, он поймал вылетевшую из портала девчонку, оказавшуюся, по шутке богов, его истинной.
Смазливое лицо с пухлыми алыми губами. Вьющиеся черные волосы до поясницы. Румянец на щеках. Миндалевидные зеленые глаза.
Интересно, о чем она думает, изучающе разглядывая его лицо? Почему он готов пустить кому-нибудь кровь чтобы это узнать? Скорее всего, причина банальна и кроется в его кровожадности.
Жаль, что потомок Виктора далеко не урод. Ненавидеть ее было бы в разы легче. Эту же, потупившую взгляд малышку – своей сердобольностью и моралью напоминавшую Ноксу невинных жриц богини-девственницы Артис – хотелось не убить, а испортить. Издеваясь, следить как она соблазнительно краснеет. Научить чему-нибудь очень плохому. Долго и усердно учить.
Он тряхнул головой.
Какое унижение. Так низко его планка еще не опускалась. Нужно как можно быстрее избавиться от метки. Если он в скором времени не доберется до Черной книги, велик шанс растерять весь контроль.
Наверное, Несса что-то почувствовала. Смущенно охнув, она, с изяществом грузовой телеги, встала на ноги. Бросила еле слышное «спасибо» и кинулась на помощь подруге, потиравшей ушибленную спину.
Спасибо?
Нокс скривился.
Как будто он сделал это ради нее. Намерения его были отнюдь не благородными. Он бы так чертовски зол, что с радостью насладился бы ее болью. Но ему еще в замке семейства Толль с лихвой хватило ощущений ее гребаного страха. Когда нутро выворачивало и жгло огнем. Прибавлять к ним новые, Нокс не горел желанием. Так что легче не дать ей приложиться о землю задом – весьма аппетитным, надо отдать ему должное – чем потом терпеть невыносимые муки.
Гнилостная помойка, как же он влип с этими узами. Хорошо хоть эта
