кружку растворимой бурды, подслеповато пялясь на яркий свет ламп дневного освещения.
Глухо грохнула металлическая дверь, Стас шепнул: «Алевтина приперлась! Народ, по местам!» Вслед за разбегающимися только поднялся столб пыли — хозяйка, будучи в плохом настроении, орала на всех подряд.
— Здравствуйте! — раздался радостный голосок. Я глубоко вздохнул и вышел в центральную комнату офиса. Хозяйка аккуратно положила сумочку на стол и повернулась ко мне: — Привет, Влад. За денежками приехал?
Ее лицо буквально-таки лучилось благодушием, располагающим к себе собеседника. Только я этому уже давно не верил: теперь для меня такие дамочки прочно ассоциировались со словом «стерва». Она вечно молодилась, покупала дорогущие шмотки и духи, ходила в модных шляпах — словом, тетка лет сорока-сорока пяти старалась замаскировать свою старость всеми способами.
— Да. — Я зябко пожал плечами, внутренне надеясь избавиться от разговора по душам.
Алевтина открыла выкрашенный желтой краской сейф и достала пачку сотенных купюр. Потом на столе появилась толстая книга в обложке из твердого картона: там обычно отмечали, сколько человек отработал дней и часов. Обычно данные, мягко говоря, переигрывались — внезапно отработанные дни исчезали, будто галочки проставлялись волшебными чернилами.
Хозяйка протянула мне тощую пачку купюр и ткнула пальцем в графу:
— Распишись. Хорошего отпуска!
— Спасибо, до свидания! — Я быстро выскочил в торговый зал и помахал рукой: — Всем пока!
На улице выключил мобильный телефон и почти побежал к «шестерке»: на улице автомобили шли плотным потоком — начинался рабочий день. Двигатель на этот раз завелся без проблем, правда, пришлось постоять минут пятнадцать, прежде чем удалось отъехать от обочины. Машина медленно втесалась в нестройные ряды иномарок, тут же шарахавшихся подальше—ржавый корпус за километр выдавал финансовую несостоятельность владельца. В голове крутились простенькие мысли под аккомпанемент скрежещущей коробки передач: сейчас затоваримся в ближайшем супермаркете. Надо взять пива, сигарет, консервов, сосисок и прочей лабуды. Все остальное сложил еще вечером в багажник... Где-то через полчаса втерся на парковку между джипом и новенькой «четырнадцатой». Завистливо погладил сверкающий кузов — эх, такую я смогу купить только лет через двадцать, и то если не буду ни пить, ни есть и перестану оплачивать квартиру.
Через час я был полностью готов: заднее сиденье занял простенький набор продуктов. Зато мой мозг наконец проснулся, головная боль почти ушла, оставив в напоминание только легкую тошноту. На дороге почти никого не было, гаишник вяло посмотрел на мою «шестерку» и тут же отвернулся, сделав вид, что его сильно заинтересовал собственный жезл.
Единственная стоящая вещь во всем автомобиле — автомагнитола «Зону» — выдала через динамики бодрый голос диджея: «Напоминаю, вы слушаете Rising FM! Оставайтесь с нами». Вслед за этим понесся бессмертный хит Найка Борзова «Я маленькая лошадка». Вот уж точно про меня: живется несладко — от отпускных осталось полторы тысячи рублей. Сейчас заеду на заправку — прощайте, пять сотен. Мизерная зарплата, но на лучшее место устроиться никогда не удавалось. Я покорно тянул свою лямку, временами срываясь в поисках лучшей доли, но, как правило, задуманное исполнить не удавалось — подводили партнеры, срывались сделки... Особенно обидно, что все это происходило, когда все самое сложное было позади. Обидная случайность, нелепое стечение обстоятельств — прощай, надежда.
Машина, наконец, выехала за город — я надавил на педаль газа, белая стрелка на спидометре подползла к восьмидесяти километрам. Мимо неслись зеленые деревья, перемежаясь лугами и полянами. Позади оставались проблемы будничной жизни, нудная работа и вечно пьяная компания под окном... Даже стук и скрежет машины казались гимном свободе. Тем не менее скорость пришлось сбросить — автомобиль начало таскать по дороге — вправо, влево. По корпусу пробежала волна воздушного удара — мимо пролетел тягач с фурой.
Оранжевым огоньком мигнул датчик бензина — блин, забыл заправиться. Впрочем, дотянуть до заправки хватит...
Я свернул с трассы на проселок, радио внезапно затрещало короткими помехами: все, почти приехал. Коричневые ворота садового товарищества «Родничок» были гостеприимно распахнуты. Мимо проехала стайка детей на велосипедах, за ветровым стеклом проплыли мирно беседующие старушки...
Мой крохотный домик — три на четыре, с небольшой верандой-кухонькой — остался мне в наследство от бабушки. Квартиру успели «отгрызть» более расторопные родственнички с фразой: «Он — мальчик, другую себе заработает». Старые ворота скрипнули — надо бы смазать...
Я прошел мимо вишен и яблонь к колодцу: открыл крышку и опустил вниз в пластиковом пакете баллон с пивом: к вечеру охладится. Выгрузил из машины продукты и отправился спать, предварительно выкурив парочку сигарет на крылечке.
...Проснулся только на закате — разбудила головная боль: череп будто обхватили стальным обручем и принялись его медленно стягивать. Чертыхаясь, вспомнил, что забыл обезболивающее... Ладно, сейчас попью пива, и все как рукой снимет.
Пружины кровати жалобно заскрипели, освобождаясь от веса моего тела. В голову будто воткнули сотни раскаленных иголок разом — за дверью послышался бодрый голосок тети Гали: «Владик, ты приехал?»
Нет, дура, машина сама по себе приехала, мысленно выругался я. Сейчас будет полтора часа дуть мой чай, выспрашивать о делах... Но чертова вежливость заставила натянуть джинсы и футболку, выйти на веранду и улыбаться приставучей пенсионерке:
— Здравствуйте, как дела?
Мы сидели за столиком и пили чай битый час. Головная боль достигла своего апогея, я болезненно морщился, но наглая тетка и не думала уходить. Она взахлеб рассказывала об увальне зяте, дуре внучке... Ее прозвали в свое время вампиром именно из-за приставучести и наваливающейся после ее визита дикой усталости. Честно говоря, и я после общения с тетей Галей чувствовал себя разбитым. На миг навалилась тошнота, перед глазами побежали красные круги. Вдруг я увидел разноцветный ореол вокруг фигуры надоеды — от него к моей груди тянулось что-то вроде прозрачного тонкого полого щупа с текущей по нему какой-то вязкой жидкостью. Наверно, глюки... Ха, забавно — никогда в жизни ничего не нюхал и не курил. Я поднял правую руку — вокруг кисти и пальцев дрожала разноцветная слабенькая дымка. А если заставить эту белую фигню бежать ко мне?
Я представил, как эта жидкость бежит ко мне, — она вдруг рванулась по заданному направлению, во рту появился сладенький привкус: такой бывает, если выпьешь ложку глицерина. Внезапно куда-то исчезла головная боль, но странная дымка осталась.
Зато тетя Галя побледнела, резко оборвав свою очередную тираду о бестолковом зяте:
— Знаешь, Владик, что-то мне стало плохо... Пойду-ка домой.
— Выздоравливайте, — я вежливо выпроводил незваную гостью. О, чудо из чудес — тетя Галя впервые не
