— Этот голос мог бы узнать из тысячи: эту девушку я когда-то беззаветно любил.
— Дела, знаешь ли...
— Приезжай в гости, я торт испеку.
В голове мелькнуло: к чему бы этот нездоровый интерес? У девочки есть мальчик, вроде бы жениться собирались...
— Как время выкрою, — на самом деле я был полностью свободен. — Пока!
— Пока! — Из динамика понеслись короткие гудки.
Время я выкроил в субботу — долго боролся с соблазном, но желание увидеть свою возлюбленную все-таки победило. Вооружившись тортом и букетом алых роз, приехал к ее дому и долго курил в салоне своей новой машины — «Мазды»-шестерки. Зачем мне это вообще надо? Я привык жить наособицу, сидя за кулисами, только наблюдал за дешевым балаганным действом под названием «жизнь». А вот теперь влезаю в старую игру, будто в первый раз мало получил по лбу. Я перевел взгляд на букет и торт, а потом на сидящих у подъезда девочек—схватил «набор джентльмена» в охапку и вышел из машины.
—Девчонки, забирайте! — Они на мгновение перестали болтать и удивленно уставились на меня.
— Свидание не удалось? — рыженькая озорно посмотрела на меня из-под челки.
— Точно. Пока. — Я крутанулся на каблуке, повернувшись лицом к своей машине.
— Эй, а телефончик не оставишь? — она была чем-то похожа на озорного котенка.
— А оно тебе надо?
— Ой, ну не хочешь — как хочешь... — В голосе девчонки засквозила обида.
Я сел за руль — с неудавшимся свиданием, подмигнул самому себе в зеркальце заднего обзора. Что ж, везет в игре — не повезет в любви.
Кто бы знал, что через пару месяцев на рынке столкнусь нос к носу с этой рыженькой Аленой! Мы встречаемся уже пять месяцев, пока все идет благополучно — только мой запас начинает потихоньку таять, нужны дополнительные источники...
Кстати, дамы и господа, вы все еще удачливы?
АНДРЕЙ СКОРОБОГАТОВ
Сибирская Рапсодия
Рассказ
1. Водка
На улице было достаточно тепло — всего минус пятнадцать по Цельсию. В такую погоду плевки не замерзают в воздухе. Вот когда в Сибири стоит настоящий мороз, минус шестьдесят — минус семьдесят, тогда лучше не плеваться. Сейчас в самом разгаре был август, и Тихон ходил в летних валенках.
Ржавый трамвай без стекол медленно ехал по серому, пустому Сибирску. Половина мужиков в салоне были уже пьяные, некоторые достали из-за пазухи балалайки и горланили веселые песни невпопад.
За окном проплывали угрюмые, крытые дощатым тротуаром и запорошенные снегом улицы городка. Лишь иногда по ним проходил мужик на лыжах или медведь. Тихону было скучно, и он решил послушать, чего говорят люди в трамвае.
На сиденье сзади о чем-то рьяно спорили двое выпивших ученых из НИИ.
—.. .Да ну ты брось!
— Да я тебе говорю, ..., не прав был Эйнштейн! Эксперименты Майкельсона-Морли все доказывают, ...! Пространство-время — это полная брехня!
— Не то ты говоришь, Соломоныч,..., не то. Эйнштейн — он, это, правильный был мужик, я его уважаю. Глупо отрицать, ..., что время является четвертым измерением. Теория относительности — это как...
— Волки на рельсах, — уныло сказал из динамика прокуренный голос водителя, и трамваи остановился. — Приготовьте ружья.
«Странно, я думал, он уже выпил, — флегматично подумал Тихон, заряжая ружье, которое каждый настоящий сибиряк всегда носит С собой. — И что-то волки рано в город пришли, обычно не раньше сентября».
Мужики в салоне прекратили играть на балалайках и тоже потянулись к ружьям. С улицы слышалось волчье рычанье, и Тихон высунулся в окно. Волки были большие и голодные, они окружили трамвай и норовили запрыгнуть в его более тёплое нутро. Мужики стали палить по зверью, через несколько минут трамвай качнулся и продолжил движение, переехав чей-то труп. Разговор сидящих сзади быстро наскучил, и Тихон стал вслушиваться в разговор сидящих спереди. Там притулились молодой парень с еще короткой бородой и зрелый мужик с бородою длинной и солидной. Молодой спросил:
— Кто такие женщины?
— А это, брат, такие существа в балете из телевизера, — сказал старший и погрозил пальцем для важности. — Они ходят без шуб и ружей, в Сибири они не выжили бы.
— Так вот оно что! Тогда понятно. А зачем они нужны?
Старший прокашлялся.
— А вот это-то не известно. Старики говорят, что сначала они были нужны людям для размножения, и потом только мужики стали сами появляться, без их помощи. Но что-то не верится в это. Взять вон медведей — они в город из леса приходят. Волки оттуда же. Циркачи и интуристы по железной дороге приезжают. Инопланетяне — те на энело. А люди — они как в Сибири жили, так и будут жить. И никакие женщины им для того не нужны.
Тихон подумал, что знает о женщинах больше, чем эти два мужика, — он ведь читал Толстого и Достоевского. Но зачем нужны женщины, он тоже никогда не мог понять. Отца-воспитателя у Тихона не было, он даже отчества не имел, и рассказать о подобных вещах ему никто не мог. О своем происхождении сибиряк знал мало, слышал только, что впервые в Сибирске его увидели на вокзале, и что тогда он даже не носил бороды. Избу, ружье и лыжи в горсовете выделили, работу нашли — так и живет.
Трамвай проехал мимо фабрики по заготовке дров и остановился у НИИ. Пьяные ученые вышли на улицу и пошли по широкой синусоиде в сторону длинного деревянного здания — без лыж, по сугробам. Тихону подумалось, что все ученые не умеют пить и рано пьянеют. С другой стороны, трезвыми они бы ничего не придумали. .. Да ну их, ученых этих!
В трамвай вошел толстый мужик с авоськами, снял лыжи и громко заорал:
— Водка, свежая водка!
У Тихона уже было с собой две бутылки, на утро хватит. Он сидел спокойно. Многие пассажиры поднялись с сидений и принялись меняться. Продавец заломил невиданную цену — одна кунья шкурка или половина нефтяной акции за две бутылки. Люди просили сбавить цену, но дядька не соглашался. В конце концов, один из мужиков не выдержал, набил торговцу морду, отобрал авоськи с водкой и стал передавать бутылки остальным. Продавца вместе с лыжами выкинули в окно.
Снова дощатые тротуары за окном, снег и ветер навстречу. На следующей станции в салон вошли
