двое, один из мужиков держал в руках большие тяжелые коробки, второй же был сослуживцем Тихона, Никанором Петровичем. Увидев знакомое лицо, Петрович заметно повеселел и, сняв лыжи, уселся рядом.
Мужик с коробками прокричал на весь трамвай:
— Патроны, свежие патроны!
Пассажиры, у кого патронов было мало, подошли и стали покупать.
— Ну что, Тихон, как дела твои? — спросил Петрович.
— Тоскливо что-то мне. С утра уж такой.
— Не ел, что ль, вчера?
Тихон покачал головой:
—Как не ел—я ж вон дня два назад в лес на медведя ходил, сейчас на неделю мяса хватит. Просто на душе тоскливо, понимаешь.
—А ты погоди, Тихон, я тебе такого расскажу—всю тоску как топором обрубит. Пришел, я, значица, вчера домой в избу. И давай водку пить.
Петрович сделал выразительное лицо, показывая, что сейчас скажет что-то удивительное.
— Пил я ее, значит, пил, литров десять, пока противно не стало. И гляжу в окно — а тама энело большое, и светится! Вот как оно.
Тихон удивился.
— Ничего себе! Уж год их никто не видел, и опять, значит!
— Так это не все! Дальше гляжу — выходят оттудова эти зеленые и говорят мне: неси нам, говорят, Петрович, зимние валенки Тихона — ну, я тебе их с того года не отдал еще! Так вот, эти-то и говорят: нужны они нам, ну позарез просто нужны. Ну, я, на ... с ними спорить, встал, в кладовую иду. Только руку за валенками протянул, вдруг глаза открываются: сам на полу лежу, а вокруг — ни валенок, ни инопланетян! На часы посмотрел — утро. Весь дом обыскал, и нигде нету!
— Кефир, свежий кефир... — несмело сказал вошедший на следующей остановке очередной продавец. Кефир сибиряки не любили, потому мужик был немедленно вытолкан из трамвая.
— Пропил ты мои валенки просто, Петрович, — нахмурился Тихон, еще больше расстраиваясь, и отвернулся от собеседника. Потом решил, что пора выпить, достал из кармана бутылку и прочитал этикетку:
«ВОДКА ПРОСТАЯ, 40%. ОДОБРЕНО МИНЗДРАВОМ СИБИРИ»
2. КГБ
Атомная электростанция, на которой работали Тихон с Петровичем, снабжала энергией две соседние сверхстратегические ракетные базы, Секретный Военный Завод и лагерь с политзаключенными.
От трамвайной остановки до АЭС можно было добраться только на лыжах. Лыжи, как и винтовку, сибиряки почти всегда носили с собой и оставляли у выхода из трамвая.
— Погоди, Тихон, не поспеваю за тобой! — пыхтел Петрович сзади. — Что ж так быстро идешь?
— Опаздываем, начальство будет ругаться.
— Смотри, медведь! — испуганно сказал Петрович, останавливаясь, и поднял ружье.
Тихон пригляделся и облегченно вздохнул: медведь был знакомый, и шел он по своим делам.
— Это ж ручной, Тишка, не узнал, что ли? Он на станции живет, идем.
— А, и правда, ручной... Не признал в полутьмах.
У огромных ржавых ворот станции, покрашенных в грязнозеленый цвет, стояли два сотрудника КГБ в круглых фуражках. Кэгэбисты единственные из жителей Сибирска не носили шапок-ушанок, потому что не положено, и многие были наполовину глухими — уши не выдерживали холода.
— Идут, бездельники, — сказал один из них, низкорослый и худой, махнув в сторону Тихона и Никанора рукой.
— И вправду, в лагеря бы их всех! — отозвался второй, высокий и толстый, хмуря брови. — А потом расстреливать, расстреливать...
За наполовину разрушенным забором высились пять зданий атомной станции — четыре реакторных блока и корпус обслуживания. На серой бетонной стене последнего красовались большая выцветшая красная звезда, серп и молот, а рядом висел новый герб—двуглавый медведь с балалайкой и бутылкой водки в лапах. Внутри зуб на зуб не попадал — холодно, ночью не топили. Отопление на станции, как и везде в Сибири, было печное. Тихон сел за пульт управления и сказал Никанору Петровичу:
— Сходи-ка за дровами в сарай к снабженцам. Сидеть не могу — холодина: А водки с собой мало.
Петрович ушел, а Тихон достал из-за пазухи самокрутку, спички из кармана и первый раз за утро закурил, уставившись на приборную панель.
Пульт управления состоял из тумблеров типа ВКЛ-ВЫКЛ, красных лампочек и приборов со стрелками. Половина приборов зашкаливала, как всегда. Мужик угрюмо посмотрел на приборы и достал вторую бутылку водки.
3. Политзаключенные
Внезапно большая красная лампа, третья справа, стала мигать. Тихон мгновенно протрезвел и пнул пульт управления ногой. Мигание прекратилось лишь на пару секунд, а потом возобновилось с еще большей частотой.
— Ну что ж ты,..., опять, что ли? — выругался Тихон и пошел к начальству в кабинет докладывать.
Начальство сидело за большим столом, сплошь уставленным бутылками водки, и выпивало. На полу валялась балалайка с порванными струнами.
— Здорово, Иваныч, тут такое дело... — начал Тихон, но начальство прервало его, грохнув граненым стаканом по столу.
— Садись, Тихон. Пей.
Пришлось выпить. После первой бутылки Иваныч сказал:
—Да-а, перевелись нынче хорошие инженеры. Все туда,—тут он указал рукой на запад, — уехали, теперь за телевизерами сидят, эти, программы придумывают для... для...
— Микрософта, — подсказал Тихон, вспомнив хитрое название.
— Во-во, и не говори. Для Микрософта. Все инженеры туда уехали. И дома у всех телевизеры, ванны, как у каких-нибудь там нефтяников. Тьфу!
Тихон тоже плюнул. Нефтяники жили в поселке к северу от Сибирска, и настоящие сибиряки их не любили. Ну разве можно уважать людей, которые не носят бороду и вместо водки пьют какую-то подкрашенную дрянь?
— Вот осталось вас в отделе четверо всего, а если инопланетяне нападут? Или мутанты из подвалов полезут? Политзаключенных — вон, втрое больше, чем мужиков во всем Сибирске! А если кто из лагеря сбежит и станцию захватывать будет? Кто обороняться станет? Эти, что ли, из КГБ?
—Да нужно им это! — отозвался Тихон и выпил еще. — Им бы только мужиков простых расстреливать.
Начальство согласно кивнуло, взяв со стола следующую бутылку.
— Снабжения никакого. Вот, опять сейчас не знаю, чем вам на неделе зарплату выдавать — водкой, дровами или табаком?
— Мне лучше табаком, — Тихон заметно повеселел. — Он нужнее. Или патронами, если будут.
— Кстати, где Вова и Василич? — спросил Иваныч, разливая по стаканам. — Я только вас с Никанором сегодня видел.
Тихон выпил, не чокаясь, и ответил:
— Василич на медведя в лес пошел. Есть хочет. А Вова — як нему заходил вчера, он уж третий день спит.
