— У меня есть все необходимое, — уверил ее герцог. — Вы не можете себе представить, как я счастлив, что увидел картины Стаббса, о которых так много слышал.
— Это папина гордость и радость! У дедушки были и другие картины, но теперь они принадлежат дяде Роберту.
— Я несколько раз встречал вашего дядю. Уверен, что в Индии он добьется больших успехов, но, я слышал, в деревне в связи с закрытием Харлстоун-Холла возникло много проблем.
Ильза вздохнула.
— Для папы это просто ужасно. Большинство людей работали в доме, и теперь они не знают, где найти деньги на пропитание. Он изо всех сил старается им помочь, но это очень непросто.
— Мне рассказали об этом маркиз и маркиза Эксфорд.
— Маркиз был так добр, что взял на работу двух конюхов и лесника, очень хорошего человека, у которого пятеро детей и жена. На ту маленькую пенсию, что ему смог выделить папа, семью содержать невозможно.
— Мне кажется, это должен был сделать ваш дядя, — заметил герцог.
— Дядя Роберт назначил пенсию большинству старых слуг, но он не смог обеспечить всех. У него, наверное, очень много затрат на нынешнем посту в Индии.
— Это так, — согласился герцог. — Но вряд ли справедливо взваливать все эти проблемы только на вашего отца!
Немного помолчав, он добавил:
— И на вас. Я слышал, вы тоже много делаете для жителей деревни.
— Это только то, что делала бы мама, будь она жива. Большое спасибо за ваше приглашение. Папе полезно ненадолго уехать и забыть и о деревне, и о своих прихожанах.
Она говорила так взволнованно, что было совершенно ясно: для нее самой приглашение герцога стало большим событием.
Он подумал про себя, что это странно: такая юная, такая прелестная девушка совершенно не думает о себе и так поглощена заботами бедных деревенских жителей.
Ему обычно приходилось иметь дело с женщинами, которые старались соблазнить его каждым словом, движением губ, взглядом.
Ильза говорила совершенно искренне. Герцог чувствовал, что она думала об отце, а не о себе, когда благодарила за приглашение в Хирон.
Вошел викарий, и Ильза воскликнула:
— Я забыла тебе сказать, папа, что рука у мистера Крейга гораздо лучше. Он просил тебе передать, что ему помогли мамины травы, словно это был «подарок с небес», так он сказал.
Викарий улыбнулся.
— Очень приятная новость! Была опасность потерять руку.
— Я видела его сегодня утром, перед тем как начала украшать церковь цветами. Рука и в самом деле выглядит почти здоровой.
— Кто этот мистер Крейг? — спросил герцог.
— Мясник, — ответила Ильза. — Он резал мясо, нож соскользнул и глубоко поранил запястье. Мистер Крейг потерял много крови. Мы боялись, что руку не удастся сохранить.
— И травы, с помощью которых вы его лечили, помогли ему?
— Есть специальный сбор, который мама всегда использовала в таких случаях. Нам очень трудно позвать сюда доктора. Чаще всего он отказывается приезжать, потому что знает: деревенским жителям нечем платить.
— Значит, вы заняли его место! — воскликнул герцог.
— Я не умею так хорошо лечить, как мама, — сказала Ильза. — Но мне очень приятно, что в случае с мистером Крейгом все получилось удачно.
Герцог собирался спросить что-то еще, но тут открылась дверь и вошла Дорин.
Она выглядела фантастически. Ее платье, вероятно, стоило не меньше, чем годовой доход викария.
Дорин направилась скользящей походкой к герцогу, сверкая в лучах заходящего солнца.
Герцог посмотрел на Дорин с любопытством и, как показалось Ильзе, оценивающе.
«Он обязательно сделает ей предложение, — подумала она. — И тогда Дорин будет по-настоящему счастлива».
Но тут же Ильза вспомнила другого мужчину, влюбленного в сестру, о котором мог рассказать герцогу сэр Мортимер Джексон.
Как Дорин может любить двух человек одновременно?
Потом, заметив завлекающий взгляд Дорин, который она послала герцогу, девушка напомнила себе, что, возможно, по молодости и неопытности она просто не может судить об этом.
Незачем пытаться понять то, с чем она совершенно не знакома. Это не ее мир. В деревне другие трудности. Они связаны с жизнью простых людей, основная забота которых — выжить.
«Это единственное, что имеет значение, — сказала она себе. — Если Дорин станет герцогиней, мы вряд ли ее увидим еще когда-нибудь».
Ильза заметила, как Дорин коснулась руки герцога жестом почти откровенно интимным.
«Сестра выиграла», — подумала Ильза.
Интересно, знает ли герцог, что в жизни Дорин существует еще один мужчина?
А если знает, неужели его это не волнует?
Глава четвертая
На следующее утро Ильза проснулась очень рано, хотя накануне долго не могла заснуть.
Стыдно вспомнить, но ее почти всю ночь мучила мысль, пойдет ли герцог в спальню Дорин.
Девушка слышала, как сестра рассказывала ему, кто в какой комнате спит.
— У папы большая спальня в конце коридора, — говорила Дорин. — Она больше, чем другие комнаты в доме. Но там было выделено что-то вроде гардеробной для папы и будуара, где мама писала письма.
Она лучезарно улыбнулась герцогу.
— Когда я была ребенком, их спальня казалась мне очень большой. Но это было давно, когда я еще не побывала в таком огромном доме, как ваш.
Ее голос звучал очень нежно.
— Теперь, когда я приезжаю домой, я сплю не в той комнате, где спала ребенком, а в комнате для гостей. Поскольку мы оба сегодня здесь гости, наши спальни находятся рядом.
Ильза не особенно прислушивалась к этому разговору, но, когда она легла в постель, он всплыл в памяти. Зачем Дорин так подробно описывала герцогу расположение комнат? Ответ был очевиден, и он поразил девушку.
Ильзе показалось ужасным, что герцог мог повести себя столь неподобающе в доме ее отца.
— Я не должна об этом думать! Я не буду об этом думать! — твердила себе девушка.
Но она никак не могла избавиться от навязчивой мысли и долго не спала.
Когда наступило утро, Ильзу охватило волнение, связанное с поездкой в Хирон. В глубине души она предпочла бы, чтобы этого приглашения не было.
«Я буду там не на месте, — думала девушка. — У меня нет ничего общего с герцогом и его шикарными друзьями вроде Дорин».
Но было слишком поздно что-то менять. Кроме того, она знала, что отец будет настаивать, чтобы младшая дочь поехала с ним. Накануне вечером он сказал, что они отправятся в путь сразу после утренней службы.
Жителям деревни было удобно, что воскресная служба проходила так рано, потому что у них оставалось время, чтобы приготовить праздничный ленч, если, конечно, у них было, из чего его готовить.
