Алистера.
Может, она и крошечная, но моя невестка компенсирует это своим ледяным взглядом и резким голосом.
— Это смешно.
В тоне Лекси уже не слышно раздражения. Характерный для нее огонь постепенно угасает, а в ее темных глазах появляются слезы разочарования.
— Иди сюда.
Инстинктивно я заключаю ее в объятия. Моя единственная забота — унять ее боль.
— Отойди от нее!
Алистер хватает меня за плечо, оттаскивая от единственной женщины, за которую я отдал бы жизнь.
— Ты ведешь себя как гребаный извращенец, молясь на ребенка.
— Ей двадцать три, Алистер.
— Что тебе вообще от нее нужно? — спрашивает он, прищурившись.
— Это не твое гребаное дело. — киплю я, сжимая кулаки, когда желание ударить моего старшего брата апперкотом бурлит в моих венах.
— Убирайся к чертовой матери из моего дома. И больше не возвращайся.
Алистер пытается потащить меня по коридору, но мои ноги словно приросли к камню, я одержим желанием защитить Лекси превыше всего остального.
Я хватаю Алистера за руку и выворачиваю, пока он не приседает.
— Я люблю тебя, старший брат, правда люблю, поэтому я уважая твои желания, покину твой дом и никогда не вернусь. Но ничто из того, что ты можешь сделать, кроме как убить меня, не удержит меня вдали от женщины, которую я люблю. Так что иди и возьми свой дробовик или отвали нахрен.
Лекси и ее мать стоят там с потрясенными лицами, наблюдая, как мы с Алистером делаем то, что у нас всегда получалось лучше всего: ссоримся.
— Я не могу в это поверить.
Гнев Лекси, наконец, выходит из-под контроля. Она засовывает ноги в пару ботинок и распахивает двойные входные двери. Тихо падают снежинки, скапливаясь на ступеньках крыльца.
— Ты не можешь указывать мне, кого любить! — кричит она Алистеру, прежде чем повернуться к матери. — Я выбираю Калеба.
Прежде чем они успевают ответить, она уходит в снег, а я следую за ней по пятам.
— Вернись сюда. — рычу я, как только оказываюсь достаточно близко, чтобы она могла меня услышать.
Я снова прижимаю ее к своей груди, заставляя остановиться и не отрывать от меня взгляда. Слезы текут по ее щекам, и ее прекрасные темные волосы влажные, буйны и идеально подходящие для моих пальцев.
— Больше так от меня не убегай.
Я утыкаюсь носом в ее шею, чувствуя дрожь, пробегающую по ее телу от моего прикосновения.
— Особенно после того, как ты делаешь романтические признания, как тогда.
Она отрывисто смеется, вытирая щеки.
— Это не совсем мое представление о романтике.
Наши лбы соприкасаются, и я шепчу ей в губы:
— Ты сказала, что выбераешь меня.
Ее улыбка становится застенчивой, и румянец нежно окрашивает ее щеки. Я вытираю слезы с ее щек, лелея каждый дюйм ее тела и желая большего.
— Думаю, я действительно так сказала.
Она отводит глаза от моего голодного взгляда.
— В моменте.
Я ухмыляюсь.
— Мне нравится, что ты вся такая горячая, озабоченная и поешь признания в любви.
— Любовь? — ее взгляд возвращается к моему. — Это может быть слишком…
— О, это вовсе не слишком, мисс Эверетт.
Я запечатлеваю нежный поцелуй на ее влажных губах.
— Мне плевать, что думают другие. Мое сердце выбрало твое много лет назад. Я отказываюсь скрывать свою любовь к тебе ни секундой дольше.
— Подожди… — она качает головой. — Я все еще зациклена на этом слове «любовь», которое ты постоянно используешь.
— Разве ты не почувствовала мою любовь раньше, в винном погребе?
Я мягко прижимаюсь бедрами к ее бедрам, напоминая ей обо всех местах, где мы были вместе.
— Я что-то почувствовала, это точно.
Теперь она дразнит меня. Ее тело расслабляется от моих прикосновений, когда мир исчезает, и мы снова становимся самими собой.
— Может быть, тебе нужно напоминание.
— Возможно, мне понадобится пара напоминаний. — нежно шепчет она мне на ухо.
Мой член подпрыгивает и пульсирует в штанах от ее многообещающих слов.
— Я за ежедневные напоминания, детка.
Мы стоим тихо, не осталось больше слов, чтобы сказать, пока я делаю все возможное, чтобы защитить ее от снега, согреть и показать ей, как чертовски много она стала значить для меня — не с одной ночи, а с годами. Просто до сих пор я не позволял себе в это верить.
— Оказывается, мне нужно было напоминание о том, как глубоко ты запала в мою душу. Пять лет назад мне было страшно. Ты была ребенком, и твой выбор мог быть основан на гормонах и ни на чем другом. Восемнадцать — это лишь ребенок, понимаешь? Мне было трудно поверить, что кто-то такой молодой может хотеть меня. Я хотел, чтобы ты немного пожила, увидела, что там, даже если это убьет меня. Но на этот раз я не уйду от тебя, Лекси.
Я обхватываю ее щеки ладонями, осыпая поцелуями линию волос и веки, пока не ловлю ее рот своим.
Ее руки обвиваются вокруг моей талии, пальцы ныряют под подол моей рубашки, и удовольствие разливается по моим венам. Все в нас так синхронно. За свои сорок шесть лет я ни с кем не находил такой связи.
— Переезжай ко мне. — говорю я, как только эта мысль приходит мне в голову.
— Что? — она смеется, а затем замолкает, понимая, что я серьезно отношусь к каждому слову. — Ты можешь закончить магистратуру. Я перееду в Бостон. Теперь мой бизнес в значительной степени работает сам по себе.
— Я дикая, сумасшедшая и хаотичная. Мои организаторские способности отсутствуют. Калеб, поверь мне, ты практически только что пригласил ураган в свой дом.
— Принеси мне свой прекрасный, дикий хаос, детка. Я полностью за. Кроме того, с тобой это будет больше, чем дом. Это будет дом.
Она качает головой, ухмыляясь, прежде чем, наконец, кивнуть.
— Это означает «да», малышка?
Она снова кивает, вытирая то, что кажется счастливыми слезинками.
— Да.
Это одно крошечное слово разбивает мне сердце вдребезги.
— Спасибо тебе. — шепчу я. — Ты могла бы просто уйти. Ты могла бы продолжать бежать по снегу и никогда не оглядываться назад.
Мой голос понижается на октаву.
— Проще всего было избегать, но мне потребовалось увидеть тебя снова, чтобы понять, что это меня совсем не интересует.
Я целую ее мягко, трепетно, со спокойным благоговением.
— Я заинтересован только в том, чтобы сделать все возможное, чтобы обладать тобой.
— Калеб…
— Я серьезно отношусь к каждому слову и планирую напоминать тебе, насколько серьезно я отношусь к этому каждый день. Я люблю тебя, Лекси.
— Но что насчет них? — она заглядывает мне через плечо.
— А что они? Это касается нас. Мы ждали достаточно
