мое плечо и тихо прошептал:
–
Не исцеляй пока. Ты сильно слабеешь. Неизвестно, как все это скажется в будущем, когда мы снимем проклятье.
–
Хорошо, в очередной раз соврала я.
–
Я пока слетаю за зельем, которое раньше неплохо помогала мири.
–
Хорошо.
Нет, даже не так. Идеально. Я дождалась, когда Роуланд выйдет, отлетит достаточно далеко, и вернулась в комнату Мири.
Чем ближе Новый Год, тем я становлюсь слабее. Я уже заметила. И пока я не ослабла окончательно…
Я подошла к кровати и посмотрела на Мири. Спит. Спокойная, улыбается.
Я магией достала тот самый артефакт и вложила в руки Мири. Как я и предполагала – сработал. Розовый. Ну, хоть не красный.
Я присела на кровать и положила одну руку ей на лоб, а второй накрыла руки девочки, державшие артефакт. Главное, чтобы не проснулась.
И направила магию.
Сначала – совсем чуть-чуть. Медленно, постепенно. Артефакт становился все бледнее, приближаясь к белому.
Хорошо, пока идет хорошо.
Я добавила силы. Больше, еще больше. Белый дрогнул. Становился ярче, плотнее. Потом – будто потеплел. И где-то на краю появился намёк на зелень. Едва заметный. Но за это своя цена – моя ладонь на лбу Мири чуть побледнела
У меня пересохло во рту.
– Ну же, – прошептала я, понимая, что нельзя останавливаться. Не сейчас.
Я вложила больше. Намного больше. Столько я давно не вкладывала ни в одно лечение. И тут же почувствовала, как меня тянет в знакомую пустоту.
Даже не так, словно пустота проникает в меня, и я становлюсь ею.
Я стиснула зубы и продолжила. Артефакт в руках Мири стал светиться сильнее. Белый уже не был белым. Он уходил в светло-зелёный. Совсем чуть-чуть, но уходил.
И в этот момент дверь распахнулась.
– Что ты делаешь?!
Голос Роуланда был не громкий. Я взглянула на свою едва заметную руку, на позеленевший артефакт и поняла – Роуланд не даст мне завершить начатое. Последним рывком я вложила практически все, что было.
И перестаралась. Пустота стала мной, а я ею. Я больше не чувствовала свое тело.
Не могла им двигать, не могла говорить. Плохой знак.
А потом мое запястье прошило болью. Резкой, как молния.
–
Ай! – я не удержалась от крика. – Ты меня ударил молнией?
–
Сейчас ударю второй. Что ты делаешь? Я же сказал – не смей. Надо подождать? Или ты врала?!
–
Папа? Алиша? Что случилось? Вы ругаетесь? – сонно спросила малышка. – Не надо ругаться… Не надо из-за меня ругаться. Не надо!
–
Мы не ругаемся, Мири, мы… – начал Роуланд, но я его перебила:
–
Камень, Мири! Твой камень – зеленый!
Мири моргнула и посмотрела на камень. Свет больше не был белым. Он был зелёным. Не тёмным, не ярким, но уверенным. Таким, который нельзя списать на «показалось».
Мири замерла.
– Это… это зелёный? – шёпотом спросила она, будто боялась спугнуть.
Роуланд резко выдохнул и наклонился ближе. Его глаза расширились – на секунду. Потом он заставил себя взять лицо под контроль. Дракон. Очень взрослый дракон.
– Зелёный, – сказал он глухо.
Роуланд молчал. Потом сказал, не глядя на меня:
– В следующий раз… вы скажете мне. До того, как начнёте.
– В следующий раз, – хрипло ответила я, – вы не будете возвращаться без предупреждения.
Он посмотрел на меня так, будто хотел возразить. Потом перевёл взгляд на Мири – и промолчал.
–
Пап, это значит, что мы можем провести ритуал наследия?
Глава 8
Роуланд не стал оттягивать – здоровье Мири не было таким уж стабильным. Буквально час на подготовку – защитить мой дом на случай внезапного вторжения – Роуланд уже стоял с Мири около моего кабинета, где они и планировали провести ритуал.
– Алиша, я расставил знаки. Они не позволят всякой мелочевке проникнуть внутрь.
Специфическое у него понятие о мелочевке.
–
Но если, если вдруг появится кто-то сильный и умелый, то он снесет эти знаки. И тогда я рассчитываю на тебя. Ты сильная, но помни о своей состоянии. Не надо с ними сражаться, надо потянуть время.
–
Я поняла, – я кивнула.
–
Пока мы не закончим ритуал – он займёт около часа – не заходи сама и никого не впускай. Малейший сбой, и всё.
– Не беспокойся. Сделаю всё, что от меня зависит. Как ты уже заметил, в мой дом обычно никто не приходит. А священников ты в прошлый раз так удачно отогнал, что, думаю, они не горят желанием возвращаться. Особенно если помнят, чем закончилась их попытка “спасти” эти земли. Водой.
Роуланд чуть приподнял бровь.
– Ты… думаешь, что я запугал священников святой водой?
–
Как минимум, отвадил их на пару месяцев. Я могу постоять за себя. И за тебя. И за Мири.
Мири всё это время держалась за руку Роуланда. Пальцы сжаты крепко, как у человека, который пытается быть очень взрослым, очень серьёзным и ни в коем случае не показать, что волнуется. Но в то же время она была счастлива. Ее радость вперемешку с волнением, ощущалась очень отчетливо.
Я наклонилась к ней и поправила выбившуюся прядь.
– Мири, ты потрясающая, – сказала я тихо. – И чтобы кого-то защищать, тебе не надо быть ни злой принцессой, ни доброй. Тебе надо быть собой. Ничего не бойся.
Мири моргнула, будто не ожидала.
– Спасибо, – выдохнула она, а потом тут же собралась и, как обычно, включила дракона: – Я дракон. Я не боюсь.
– Вот и отлично, – сказала я.
Роуланд взглянул на меня – и улыбнулся по-настоящему. Совсем немного. Одними губами. И так же тихо сказал:
– Спасибо.
А потом они с Мири ушли в кабинет.
Дверь закрылась, и я почувствовала, как там словно воздух сгустился. А еще давящая аура. Что ж, этого и следовало ожидать. Драконы проводили свой ритуал.
Я ушла в гостиную и села на диван, позвала Сонг, решив, что лучше гладить сову по перьям, чем сидеть и смотреть в пустоту. Вообще-то я умею ждать. Я ждала десятки лет. Но почему-то именно час ожидания казался самым бесконечным.
Первые двадцать минут всё было идеально. Настолько, что я почти поверила: сегодня обойдётся без сюрпризов.
А потом треснул один из моих предупреждающих знаков – самый крайний, на лесной кромке. Знаки Роуланда я чувствовала слабее: они были чужими, драконьими. Сонг встрепенулась, угукнула коротко и сорвалась с места.
«Покажи», – мысленно попросила я, выждав несколько минут.
Сонг
