на плечо и заставишь полюбить себя? – спрыгнула подруга с подоконника.
Я лишь закатила глаза и закусив губу, ответила:
Не сработает, он мне скорее плечо отгрызёт, чем влюбиться, – я бросила взгляд на Катю, которая снова включает ту же самую серию. – Ты бы следующую начала смотреть. А то и так уже все диалоги наизусть выучила.
Ты ведь знаешь, мы с Максимом смотрим этот сериал вместе. Он мне не простит такое предательство.
Моё терпение было наисходе. Я уже и так прокляла Светлого несколько десятков раз. Скоро охранник будет нас палками отсюда гнать.
А мы Максимке не скажем. Это наш секрет.
Нет, это уже…
Одним жестом, я сказала подруге замолчать, после того, как сама услышала тяжёлые звуки шагов.
Решил размять престарелые косточки? Или уже собирается домой.
Мы с Катькой переглянулись и тут же начали показывать головами в разные стороны. Не могли определиться, где спрятаться.
Катька… – шикнула я подруге, схватив за рукав и потянув её в ближайший угол.
Нас быстро спрятала темнота.
Кофе в одной руке. Тёплая кофта подруги – в другой.
Мои внимательные глаза следили за обстановкой. Катька же относилась к этому уж слишком несерьёзно.
Валька, со стороны мы выглядим, как те самые маньяки, которые прячутся по ночам в парке.
Поверь мне, я хуже маньяка, – повернула я голову к подруге, которая наконец-то оторвалась от сериала. – Прилипну, как банный лист… с кожей не отдерёшь.
Я заблокировала телефон подруги, чтобы он нас с потрохами не сдал. И тут же дверь открылась.
Наша звёздочка решила явиться на свет. Точнее, в темноту.
В чёрном пальтишке, в очках и с моей любимой голливудской укладкой.
Мне его жаль, – тихо шепнула Катя.
Это ещё почему?
Мы следили за тем, как он шарится по карманам в поиске ключей, пока ароматный кофе бил в нос. Надеюсь, ему нравится карамель. Выбирала, как себе.
Судя по его виду, в школе он был заучкой, – улыбнулась подруга. – Таких обычно бьют по углам школы. А тут ещё и ты…
А что я? Я сама невинность.
Конечно. Бедный Роман Андреевич будет ходить, как собака зашуганная.
Катька тихо рассмеялась, а я лишь ударила её по плечу. Легонько.
Тихо ты.
Молчу.
Поправив кофту и натянув улыбку, которая была шире обычного, я тут же направилась в сторону Светлого, который уже направился по коридору на выход.
Естественно, под смешки Кати.
Звук каблуков заполнил пустой коридор полностью.
Роман Андреевич! – прокричала я изо всех сил.
Этот напыщенный индюк всё услышал. Но продолжил идти, как ни в чём не бывало.
Но я не сдавалась быстро подбежала к нему и запыхавшись остановила у входной двери, крепко сжав рукав его пальто. Кстати, на ощупь оно очень даже приятное.
Мужчина резко повернулся в мою строну. И выгнув бровь, которая улетела в космос, спросил:
Преследуете меня?
Я тут же натянула улыбку и протянула подставку с кофе.
Просто проходила мимо, – я начала кивать в сторону кофе, пока он смотрел на меня, как придурок.
У вас нервные тики? Или это что-то врождённое?
Очень мило.
Угощайтесь. Я случайно купила два кофе.
Его глаза сузились. Видимо, хотели испепелить это кофе, которое я купила в своём любимом кафе за углом.
Так вы берёте? Или будете просто смотреть? – не отпускала я его рукав. – Он с карамельным сиропом и взбитыми сливками. Вам понравится.
Ещё никогда в своей жизни так не унижалась перед мужчиной.
«Выпейте, пожалуйста, мой кофе, уважаемый Светлый. Тьфу.» – представила я, как это выглядит со стороны.
Не люблю сливки и сиропы, – быстро ответил тот пытаясь отойти от меня подальше.
Скажите, Роман Анатольевич…
Андреевич.
Андреевич, – улыбнулась я. – У вас аллергия на всё вкусное и сладкое?
Тот помедлил и провёл по мне взглядом. Сам бог знает, о чём он сейчас думает.
Можно и так сказать, – ответил мужчина.
Тогда у нас с вами проблемы, – быстро, чтобы тот не успел среагировать, я схватила его голую руку и в некий замок сцепила наши руки.
Он на секунду завис, а потом резко одёрнул свою руку.
Вы что творите?
Провожу научный эксперимент.
Сделав умное лицо, я начала рассматривать его открытые части тела. В темноте он казался менее идиотским и надоедливым. Даже привлекательным. Ещё эти пряди волос, которые выбились из его геля… Очень миленько падают на его умненький лоб, по которому хочется ударить деревянной ложкой.
Радуйтесь, Роман Анатольевич, алергии у вас на меня нет.
Андреевич.
Без разницы.
Позади я услышала короткий смешок. Видимо, Катя находит это смешным. Для неё мы очередной ванильным сериал с чёрным юмором и остывшим кофе.
Имя вы своё не скажете?...
Почему же? Скажу, чтобы вы нежно называли меня Валюшей.
На миг, в его холодных глазах что-то блеснуло. Он завис. В буквальном смысле. Даже дышать перестал. Будто увидел живого мертвеца.
Роман Андреевич, вы в порядке? – побеспокоилась я об сердечке своей будущей любви. И чтобы привести его в чувство начала махать рукой перед его глазами.
А потом только его короткое:
Фамилия.
Это был не вопрос. Будто он уже знал ответ.
Оленьева.
Внутри него что-то рухнуло. Видимо, что-то очень хрупкое, если он таким резко отскочил от меня. Продолжая пристально смотреть своими глазищами.
Вы меня пугаете. Я не умею оказывать первую помощь.
Не мешало бы научится. Всякое может быть. Тем более, рядом с ним. Ему уже четвёртый десяток пошёл. Каждый день, как последний.
Идите домой, – выдавил он короткое указание.
Я увидела, как крепко он сжал кулаки и отчего-то прикусил губу до боли и крови. Было видно, как капля стекает по его губе. Что происходит?
Я могу помочь.
Вместо того, чтобы принять мою помощь, он усмехнулся. Легко и безразлично.
Оленьева, ваша помощь мне никогда не понадобится. Оставьте её при себе.
Понимаю. Сильный и независимый.
Мы встретились взглядами. Он меня ненавидит. Да и я не свечусь от счастья рядом с ним. Спор да и только.
Валентина, вы знали, что являетесь самым надоедливым человеком в этом мире?
Роман Анатольевич, а вы знали, что являетесь самым напыщенным человеком во всём мире? – усмехнулась я.
Он лишь сжал
