рождались истории, где слово обладало невероятной силой, а воображение не знало границ. Я почти ощутила, как эта волшебная атмосфера проникает в меня, но…
Чужое внимание словно острыми иглами впивалось в кожу. Шёпотки за спиной, пропитанные ядом осуждения, не прекращались, но я упрямо шла вперёд, делая вид, что не замечаю этого.
— Пф! — донеслось до моего слуха. — Как всегда! Вся из себя!
— Тише ты! Услышит же!
— А мне всё равно!
Медленно повернув голову, я встретилась взглядом с двумя юными девицами, которые при виде меня мгновенно захлопнули рты, застыв словно статуи.
«Как предсказуемо, — промелькнуло в мыслях. — За спиной храбры, а в лицо сказать — кишка тонка!»
Не выдерживая, слегка поджала губы. Движение едва заметное, но достаточное, чтобы одна из аристократок отпрянула, будто я замахнулась на неё.
Удовлетворённая её реакцией, я продолжила поиски своего столика.
Зал был переполнен — мужчины и женщины, в основном все молодые. Кто-то из них приветственно кланялся мне, глупо улыбаясь, кто-то пытался скрыть недовольство, кивая, а некоторые спешили ретироваться, лишь бы не встречаться со мной взглядом.
«Да-а-а, — подумала я с горечью. — Друзей среди них точно не сыщешь».
Сохраняя величественную осанку, я опустилась на стул, услужливо выдвинутый слугой. И тут случилось то, что едва не разрушило всю мою напускную невозмутимость.
Где-то страдало животное. Бедное создание отчаянно нуждалось в помощи.
Двое мужчин беседовали негромко, но мой слух уловил каждое их слово, а сердце сжалось от боли за страдающее существо. Оскар — конь, который мучился уже несколько дней, взывал о помощи.
В голосе мужчины звучали отчаяние и неподдельная тревога. Он искренне переживал за животное, которое было ему дорого.
И я не выдержала. Пусть моё поведение противоречило образу леди Лайлет, но зов страдающего существа оказался сильнее.
Я вмешалась в разговор, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Встретилась глазами с молодым мужчиной, в чьих зрачках читались недоверие и нежелание вести со мной диалог. Но отступить я не могла.
— Насколько мне известно, — начал он с явным сомнением в голосе, — вы, леди Лайлет, ни разу не были замечены за лечением животных.
— Если эти действия не были за мной замечены, — ответила я, раздражённо поведя плечом, — это не означает, что я не обладаю необходимыми навыками.
На лице молодого аристократа отражалась настоящая внутренняя борьба. Его взгляд метался между сомнениями и надеждой, словно он прислушивался к двум разным голосам в своей душе: один твердил не тратить время на сомнительную особу, другой же умолял не упускать даже малейшей возможности спасти коня.
Секунды тянулись мучительно медленно. Вокруг нас собиралось всё больше любопытных зрителей из высшего общества, а мы так и смотрели друг на друга, сцепившись в молчаливом противостоянии взглядов.
— Не понимаю, — не выдержала я, позволяя недовольству проступить в голосе. — Вы хотите спасти своего друга или нет? На вашем месте я бы не раздумывая ухватилась за любую возможность!
Моё раздражение нарастало с каждой секундой. Да, репутация теперь уже моего тела была далеко не безупречной, но я предлагала реальную помощь! Почему же он так упрямо отказывался?
— Лисан, — вмешался беловолосый мужчина, легонько толкнув брюнета в бок. — Может, стоит попробовать? Пусть леди Лайлет осмотрит Оскара. Вдруг он позволит ей подойти к себе?
Но Лисан лишь презрительно фыркнул, отводя взгляд:
— Сомневаюсь! Как, впрочем, и в наличии у леди Лайлет каких-либо лекарских талантов!
Зал тут же наполнился перешёптыванием, а на лицах некоторых дам появились самодовольные улыбки. Унижение меня доставляло им явное удовольствие.
— Тогда, — произнесла я, гордо вздёрнув подбородок, — предлагаю пари!
— Пари? — зашептались дамы.
— О чём она говорит?
— Какое ещё пари?
— Если Оскар позволит мне приблизиться, я берусь за его лечение! Если нет, то настаивать больше не стану. Что скажете? — смотрела в карие глаза аристократа, чувствуя, как внутри всё бурлит от напряжения.
Мужчина колебался всего мгновение:
— Не могу отказать леди, — усмехнулся он. — Воспитание не позволяет. Но, — Лисан наклонил голову, — если Оскар решит откусить вам пальцы, потом не вините меня. Согласны, леди Лайлет?
— Согласна! — решительно кивнула я, поднимаясь со стула. — Едем?
— Сейчас? — изумлённо выдохнул блондин рядом с Лисаном.
— А у вас есть желание наслаждаться сказаниями, когда живое существо страдает? — я окинула его таким взглядом, что он мгновенно закрыл рот. — Вставайте, господа! Время не ждёт. Сказания придётся отложить до следующего раза!
12. Запах дома
Лета
«Это не высшее общество с почтенными людьми, а самый настоящий серпентарий!»
Знатные барышни с безупречными манерами… Ха! Пустоголовые курицы, разинувшие рты от удивления и осуждения, будто я не предложила спасти животное, а разделась перед всеми! А эти мужчины с «благородством в крови»? Один взгляд — и сразу видно их истинную сущность. Аристократические павлины с раздутым самомнением! Снаружи — благонравие и воспитанность, а внутри — зависть, язвительность и лицемерие. Будь моя воля — никогда бы их не встречала!
Терпеть не могла таких людей: высокомерных и эгоистичных. За годы учёбы и работы в ветеринарной клинике насмотрелась на эту золотую молодёжь, что задирала носы, опираясь на состояние семьи. Не завидовала им. Наоборот, жалела. Своим ядом тщеславия они отравляли прежде всего себя, страдая от собственных поступков и слов.
К вечеру пересуды о моём неподобающем поведении разлетятся по всему обществу, была уверена в этом.
«Ни о чём не жалею! Спасение животного важнее чьих-то мнений. Пусть считают меня хамоватой и наглой — не важно. Они не Киан и Сиэль, которые скоро узнают меня настоящую!»
С кипящим негодованием в груди я с гордо поднятой головой прошла мимо притихшей знати, не сводившей с меня глаз.
«Животные лучше людей! Они не умеют лгать, они искренни!»
Нужно было поскорее покинуть это место, пропитанное атмосферой лицемерия и спеси. Именно так я и поступила.
— Госпожа! — бросилась ко мне Рэйна, едва я вышла. — Что-то случилось?
Спиной чувствовала взгляды Лисана и его светловолосого друга, следовавших за мной.
— Там невыносимо душно, — скривилась я. — Голова разболелась. Хочу прогуляться.
— А как же сказания? — опешила Рэйна.
— Предлагаешь мучиться, но слушать? — моя бровь вопросительно поднялась.
— Нет, я… — Рэйна прикусила язык, виновато опуская взгляд. — Прошу прощения.
— Вот, возьми, — я протянула ей
