положил её ладонь на свою согнутую в локте руку – галантный жест, если бы только не шёпот на ухо, заставивший Агату залиться краской: – Ты так дышишь, что, боюсь, если не избавишься от корсета, то задохнёшься. Я могу помочь вместо твоей служанки.
– Ах ты!..
– Тш-ш, если ты меня сейчас ударишь, на шум прибежит твой отец, и я не смогу помочь. Я просто думаю, тебе стоит сменить платье на дорожное или что-то в этом роде – нужно дать грудной клетке дышать свободно, чтобы тошнота утихла. Я, конечно, не лекарь, но кое-что в этом смыслю.
* * *
Агата не стала возражать, вернулась к себе и с большим удовольствием с помощью Элен сменила такой неудобный в корабельной обстановке наряд на изумрудное платье самого простого кроя: с широким прямоугольным вырезом, выгодно подчёркивающим высокую грудь, но свободным в бёдрах, позволяющее широко шагать и свободно дышать.
– Госпожа, я должна отправиться с вами, – твёрдо сказала Элен, неодобрительно разглядывая вырез на платье. – По приказу кириоса.
– Я буквально на пару минут – и обратно, – пообещала Агата.
– Госпожа!
– Не стоит кричать, отцу очень плохо. Лучше бы ты проследила за его здоровьем, а я уж точно не дам себя в обиду, неужели ты сомневаешься во мне, Элен? – Агата сердито тряхнула головой, подтверждая свои слова. – Будет куда лучше, если ты принесёшь ему что-то выпить или прохладные примочки на лоб, говорят, это тоже помогает. Я скоро вернусь!
– Ваша шаль, госпожа, – компаньонка поджала губы и всем видом выражала неудовольствие, но возражать больше не стала.
Агата позволила набросить тонкую батистовую шаль на плечи, поспешно улизнула от навязчивой Элен и выдохнула.
Джонни галантно поджидал за дверью. Надо же, какая выдержка – даже не влез в окно подглядывать?
Она отвела взгляд, чувствуя неожиданное смущение с ним наедине.
– Выглядит так, как будто капитан на корабле не особо-то и нужен, – усмехнулась она, чтобы скрыть неловкость, глядя на одетого в мундир Джонотана с военной выправкой, завязанными в узел на затылке чёрными волосами и с его привычным дерзким взглядом.
Хотя эта форма ему, безусловно, шла. Высокий ворот камзола подчёркивал красивую загорелую шею, тёмно-синий цвет с белой отделкой смотрелся роскошно. Если бы не знакомый горячий взгляд, Агата бы решила, что он настоящий боевой генерал.
За три года, что они не виделись, он из привлекательного парня возмужал до статного и ещё более уверенного в себе и харизматичного капитана, у которого наверняка в каждом порту теперь по новой «жене».
– Не обольщайся, я вообще не к тебе шёл, а обсудить с твоим отцом дела, но ему так дурно, что я решил повременить, – дразняще улыбнулся Джонотан. – И вообще, это такая работа, которая считается хорошо выполненной, если ты отдыхаешь, – значит, всё налажено и работает как часовой механизм. Идём.
– Ладно, ладно, – Агата лукаво улыбнулась, выслушивая его доводы. – Почти убедил.
Агата быстро оглянулась на каюту, где осталась Элен, которая должна была вот-вот за ней последовать, и хорошо, если помочь отцу, а не следить за ней. Джонотан проследил за её взглядом и вдруг… плавно повернул хитрым образом ручку двери, что-то щёлкнуло.
– Что ты делаешь! – она дёрнулась было его остановить, но Джонни удержал и приложил палец к губам:
– Тш-ш, замки тут, бывает, ломаются. Каютами нечасто пользуются: торговый корабль редко принимает на борт столько важных гостей.
Это было ужасно глупо, но при этом весело, а видят боги, Агате давно не хватало веселья.
– Молчаливая и согласная Агата, – Джонотан улыбнулся и спустился всё так же с ней под руку на палубу, расположенную немного ниже – ту, с которой командовал кораблём. – Даже необычно. Или ты представляешь способы, которыми хочешь меня убить?
– За эти годы я перебрала уже все варианты, капитан ди Арс, – сделала она акцент на должности Джонни.
– Да? И какой был самый… приятный? – Джонотан остановился в тёмном месте возле прохода, куда не дотягивался дневной свет.
В загадочном мелькании теней от качки он выглядел интригующе и даже чуть пугающе, хотя всё ещё улыбался – она видела это по красиво изогнутым губам. Джонни подошёл ещё ближе, и Агата почувствовала, как кровь прилила к лицу.
– Сначала – что поколочу тебя изо всех сил…
– Можно сказать, что эту часть ты уже выполнила, – продолжал улыбаться Джонотан, оттесняя её ещё дальше, туда, где их никто не увидит. Горячая ладонь легла на её талию, и Агата упёрлась руками ему в грудь, не позволяя им столкнуться слишком жарко.
Так некстати вспомнилась сцена в доме, когда он нахально натягивал тонкую ткань чулка на её обнажённую ногу, поднимая подол платья и оголяя до самого бедра.
– Джонотан ди Арс, даже не смей…
Одной рукой он сзади под шею, вплетая пальцы в волосы на затылке и наверняка нещадно портя причёску, горячее дыхание овеяло щёку, а она и без того горела огнём.
– Ты проиграешь наш спор, Джонни, – выдохнула она, – если сделаешь это.
– О нет, я не собираюсь тебя целовать, пока ты не попросишь.
Капитан прикусил мочку уха жаркими губами, прошёлся поцелуями по шее, рождая целую волну горячих мурашек, и руки, которыми она упиралась в его упрямую грудь, заметно ослабли.
Почувствовав, что Агата не отбивается, Джонни наклонился ещё ниже, горячая дорожка из поцелуев пролегла по краю кружева на груди, а когда с её губ сорвался вздох, больше похожий на всхлип, он поднялся выше и, щекоча дыханием щёку, напомнил:
– Просто попроси, и… весь мир будет у твоих ног.
Агата не успела ответить, чувствуя, как мир скорее уходит из-под её ног: корабль накренило так сильно, что она буквально впечаталась в Джонни всем телом, толкая его к переборке по другую сторону коридора и хватаясь за его плечи, чтобы удержаться. Проклятая качка – это нечестно!
– Я правильно понял, что это значит «Да, Джонни»? – нагло рассмеялся он, с наслаждением ловя её в свои объятия.
– Возьми меня, Джонни, – с издевательским придыханием прошептала Агата, продолжая цепляться за него, потому что качнуло ещё раз, – и выведи уже на палубу, пока я не переломала себе ноги, так и не увидев открытое море.
– Дерзкая, очень дерзкая Агата, – Джонни усмехнулся, подхватывая её под руку. – Ты знаешь, что полагается за дерзость капитану?
– Я не твой матрос, чтобы мне что-то там полагалось! – заявила Агата, чувствуя, что сердце забилось где-то в горле: это всё виновата качка, точно она, а вовсе не Джонотан, который смотрел на неё, словно представлял, что именно может с ней сделать.
– Но ты на моём корабле, Агата. А на корабле
