потом заорала, как резаная. Сматываем удочки, приятель.
Они выбежали из квартиры, не заметив, что дверь напротив приоткрыта. Из щели выглядывал острый нос соседки. Парни бросились на последний этаж. Они знали: через чердак можно уйти.
Перепрыгивая через старый хлам, который всегда валяется в таких местах, преступники слышали, как полицейские переговаривались с какой-то женщиной. Наверное, эта сука их и вызвала.
– Быстрее! – буркнул высокий, и они подбежали к чердачному окну. На крыше никого не было. Сейчас они перелезут на соседний дом, и никаким ищейкам их не поймать, во всяком случае, сегодня.
Разумеется, стоявшие возле квартиры Розы Михайловны не видели и не слышали бандитов. Пожилая соседка Полозовой, худощавая белокурая Дарья Федоровна, тараторила без умолку.
– Слышу, пришел кто-то к Розе. Ну, она сама открыла, это меня немного успокоило. А потом громкие голоса, возня и крики… Как вы понимаете, я не могла…
– Спасибо, спасибо, – благодарил ее молодой высокий следователь Андрей Колосов, поправляя густые светлые волосы и вытирая пот со лба. – Я знаю Розу Михайловну, это бабушка моего одноклассника, Олега Полозова. Он еще ничего не знает?
Дарья Федоровна покачала головой:
– Как с утра ушел в эту свою школу, так и нет его.
– Понятно, – Андрей нервно глотнул и помедлил, прежде чем зайти в квартиру. Когда-то он бывал тут каждый день, считая Олега своим лучшим другом. Роза Михайловна всегда угощала его какими-то незнакомыми, но упомрачительно вкусными блюдами, заваривала крепкий душистый чай с травами. Наверное, благодаря ей он и полюбил этот чай – отдававший чабрецом и мятой и хорошо утолявший жажду. Окончив школу, они продолжали созваниваться, но все реже и реже. Сначала их разъединила учеба в разных городах, а потом и работа Андрея с ее ненормированным графиком и редкими перерывами на обед. Молодые люди сначала назначали друг другу встречи, а потом махнули на это рукой: зачем договариваться о месте и времени, если один из них не может пообещать, что это время выкроит. Друзья ограничились поздравлениями и традиционными вопросами о семье. Андрей был женат и воспитывал дочку, Олег еще не встретил ту единственную. Теперь они точно увидятся – следователь в этом не сомневался. Ну почему этому суждено было случиться при таких обстоятельствах? Колосов вздохнул и толкнул дверь:
– Открыто, ребята. Сомневаюсь, что преступники нас ждут. Ну-ка, прошерстите дом, – обратился он к двум дюжим оперативникам и вошел в квартиру. – Господи ты боже мой! – вырвалось у него.
Дарья Федоровна, семенившая за ним, как утенок за уткой, охнула и прикрыла рот рукой.
– Да, это наша Розочка. Она мертва?
– Не знаю, – майор подбежал к Полозовой.
Бабушка Роза, знакомая и любимая с детства, сидела на стуле, уронив голову набок. Колосов взял ее пухлую смуглую руку, попытался нащупать пульс и вздохнул с облегчением.
– Ребята, жива. «Скорую» вызывайте. – Он поднял валявшийся возле стула среди других раскиданных вещей еще горячий утюг и покосился на красный треугольник на запястье женщины. – Ее что, пытали?
– Пытали? – выдохнула соседка. – Нашу Розу пытали? За что?
– Вот это нам и предстоит выяснить, – констатировал Андрей и обернулся к оперативникам, вбежавшим в комнату: – Женщина жива. Сейчас «Скорая» приедет. А вы, конечно, никого не поймали.
– Через чердак ушли, – вздохнул маленький, полноватый, всегда сильно потеющий Гриша Бороховский, проводя рукой по влажным жидким белесым волосам. – Эх, раньше бы минут на пять…
– Вы старушку на кровать перенесите, – распорядился Колосов. – На первый взгляд инфаркт у нее. Но врач лучше меня это определит.
«Скорая» приехала на удивление быстро, что в их городе было редкостью. Молодой юркий фельдшер, еще не страдавший равнодушием к пожилым пациентам, ловко сделал электрокардиограмму и произнес:
– Инфаркт, причем обширный. В больницу надо.
– Ну, так везите, – буркнул майор. – Да побыстрее. Смотрите, чтобы живой доехала. Головой за нее отвечаете.
Фельдшер замялся.
– Товарищ полицейский, вы разве не знаете… Нам санитаров не дают, один я. Ваши ребята не помогут? Только до машины донести, там носилки… А в больнице мы сами.
– Мои ребята и носилки приволокут, – Колосов бросил взгляд на оперативников, и Гриша Бороховский скомандовал:
– Веди, эскулап, к машине.
Тяжелую Розу Михайловну с трудом погрузили на носилки и вынесли из квартиры. Дарья Федоровна побежала за ними, вскрикивая и постоянно умоляя:
– Ради бога, осторожно!
Оставшись на время без помощников, Андрей огляделся по сторонам. Его узкие серые глаза словно ощупывали каждую вещь. В знакомой квартире, где все оставалось так, как двенадцать лет назад, царил беспорядок. Ящики были выдвинуты, и их содержимое валялось на полу, старая кровать, с которой сбросили матрас, ощетинилась пружинами. Осколки разбитой вазы матово блестели в лучах полуденного солнца.
– Ограбление? – майор словно рассуждал сам с собой. – Похоже.
– Очень похоже, – вздохнула прижавшаяся к стенке Дарья Федоровна. – К сожалению, жизнь сейчас тяжелая. Слышали, как в девяностые было? Воры залезали в квартиры и брали продукты из холодильника, а иногда и вовсе опустошали кастрюли на плите.
– Пристроили мы бабушку, – вклинился в их разговор второй оперативник, Дима Востриков, заходя в комнату. – Доставят в лучшем виде в первую городскую, в кардиологию. А там, – он поднял глаза к потолку, – одному богу известно, как будет, – мужчина бросил взгляд на разбросанные вещи. – Вы что-то говорили об ограблении и о тяжелой жизни.
Соседка кивнула.
– А еще у старушек всегда припрятаны гробовые деньги, – заметил Востриков. – У пожилых женщин порой имеется тайник.
– Верно говоришь, – одобрил Колосов. – Ребята, поищите его. Значит, Олег в школе? – обратился он к соседке.
– В школе, в школе, – закивала она так быстро, что ее голова заболталась, как у китайского болванчика. – Раньше четырех никогда не приходит. Впрочем, можете его найти. Школа-то недалеко, десять минут пешком.
– Знаю, знаю, – Андрей махнул рукой. Его приятель вернулся в школу, где когда-то учился сам. Правильнее сказать, где когда-то учились они. Впрочем, Колосов в этом не сомневался. Школа дала Олегу путевку в жизнь – стоило ли искать другое место работы?
Из соседней комнаты показался Востряков.
– Нашел тайник, – сообщил он. – Впрочем, это сделал бы любой школьник. Шкатулка старенькая в швейной машинке была припрятана. И гробовые нашел. Мне кажется, они там все до копеечки. Машинку вскрыли, а денежки не тронули – так получается.
– Почему ты считаешь, что деньги не тронули? – удивился майор.
– Да потому, что их там двести тысяч, – пояснил оперативник. – Ну, сам посуди, старушка что, была миллионершей? Допустим, бандит хотел, чтобы мы не подумали об ограблении, хотя, признаться, такого в своей жизни я еще не встречал. Обычно преступники стремятся изобразить ограбление.
– Ладно, продолжай, – махнул рукой Колосов.
– Так вот, выходит, если на самом деле
