что может излечить любую болезнь?
— Нет, — категорично заявил Рауль. — В Ранкуре колдовство запрещено. Это записано в городском уложении, да и в деревнях иногда ловят и казнят знахарей, которых соседи обвиняют в ворожбе и сглазе. Барон Корнеил следил за этим очень строго, а его старший сын Альфонс как-то собственными руками повесил на дубе какую-то девицу, которая пыталась насылать на него проклятия. Мой господин тоже уверен, что тёмная магия очень опасна и противна нашим богам, потому приказывает стражникам проверять каждый донос, в котором кого-то обвиняют в колдовстве. Он, правда, никого не казнил, но уже выгнал несколько человек за пределы своих владений, запретив им возвращаться под страхом смерти. Что ж до какой-то целительницы, то, уверяю, такую необычную особу я бы точно запомнил, но на моей памяти ничего подобного не случалось. А почему вы спросили об этом?
— Я лишь проверяю возникшую у меня версию, — с улыбкой пояснил Марк. — Идёмте же! Уже довольно поздно, и вы наверно устали.
— Вовсе нет, — пожал плечами Рауль и зашагал дальше.
Несмотря на его слова, Марк не спешил отказываться от столь многообещающей версии. Возможно, Элоиза Ганьон бывала здесь инкогнито, по приглашению какого-то человека. Зачем? Может, она кого-то пыталась лечить, а может, он поручал ей магические убийства, и тогда понятно, почему она посещала город без огласки и, возможно, под другим именем. Как жаль, что при своём расследовании он не выяснил, куда она пропадала из Ламарша время от времени, и имела ли место такая отлучка месяц назад?
Но если ей поручили убийство Анриет Сове, то вряд ли оно было первым. Может, и раньше случались подобные смерти, но на них просто не обратили внимание. Ведь и смерть несчастной куртизанки была бы забыта, если б не появление Марка и случайный каприз молодого барона.
Новый след
Явившись в замок, Марк, прежде чем отправиться в казармы, поблагодарил оруженосца за помощь.
— Мне жаль, но вам запрещено выходить в город без меня, — сокрушённо произнёс юноша. — Однако если я вам понадоблюсь, просто скажите Бонену, и я тут же явлюсь по вашему зову.
— Вряд ли я побеспокою вас до утра, — заверил его Марк.
— Что ж, тогда завтра утром я приду в казармы сам, и мы продолжим наше расследование!
И он удалился, пребывая в хорошем настроении. Должно быть, его жизнь в замке была довольно скучна, и это нежданное приключение показалось ему интересным.
Проводив его взглядом, Марк направился в казарму. Там было довольно шумно. Многие стражники недавно вернулись со своих постов и из патрулирования по улицам города. Они делились впечатлениями, некоторые сидели за длинным столом, поглощая поздний ужин, а кое-где собрались небольшими компаниями игроки в карты и кости, и их болельщики.
Увидев Марка, Бонен отделился от такого шумного кружка и, подозвав слугу, велел ему принести ужин, после чего присел за стол, привычно указав Марку на скамью напротив. Вскоре слуга вернулся и поставил перед гостем миску с дымящейся наваристой похлёбкой и кружку эля.
— Как твоё расследование, друг мой? — поинтересовался капитан. — Убедился, что там нет ничего интересного?
— Её убили, — не отрываясь от еды, заявил Марк.
— Что? — опешил тот. — Как это может быть?
— Она шантажировала одного из своих многочисленных любовников, и он поручил кому-то избавиться от неё. Я так думаю, но это не точно.
Капитан задумался.
— Её отравили?
— Нет, это было смертельное проклятие. Не так давно я столкнулся с похожим случаем в Ламарше. Там человек тоже умер неизвестно от чего, и его ногти за ночь приобрели именно такой вид, какой описал мне лекарь.
— То есть у нас здесь завёлся колдун? — Бонен озадаченно почесал кудрявый затылок. — Это серьёзное заявление.
— Я знаю. В Сен-Марко запрещено тёмное колдовство, и этот запрет распространяется на все королевские владения. И на Ламарш тоже. Я попал сюда, преследуя некую особу, которая подозревалась, среди прочих преступлений, в колдовстве. Её имя Элоиза Ганьон.
— Впервые слышу.
— Я думаю, что она была здесь под другим именем. Можно ли выяснить, кто выезжал из Ранкура за последний месяц? Меня интересует женщина средних лет.
— Я проверю, — пообещал капитан, — но это поможет, только если она не местная. На воротах записывают только чужаков, их здесь немного. В основном, торговцы. Женщины приезжают редко. Но почему ты решил, что это было проклятие?
— Потому что жертва слышала то, чего не слышали другие, а именно кошачье мяуканье, которое преследовало её. Она говорила, что какая-то кошка пробралась в дом, и изводила прислугу требованиями поймать и выкинуть её. Но слуги ничего не слышали и не нашли никакой кошки. Тем не менее, на её руках после смерти появились царапины. Лекарь сказал, что это выглядело, будто её оцарапала кошка, а состояние царапин было таким, словно они нанесены перед самой смертью. Один сведущий человек как-то сказал мне, что если кто-то слышит звуки, которые не слышат другие, это не обязательно безумие, это может быть признаком магического нападения.
— Вот как… — капитан задумался. — В твоих словах есть смысл. В наших краях я давненько не сталкивался с такими делами, но по молодости жизнь помотала меня, и я повидал всякое. Потому не могу отрицать, что магия существует и проклятием можно убить человека.
— Постойте-ка! — раздалось сзади и, обернувшись, Марк увидел, что на помосте за его спиной сидит молодой стражник, с любопытством слушая их разговор. Поняв, что его интерес замечен, он смутился и нерешительно посмотрел на капитана.
— Ты что-то знаешь, Альбер? — спросил Бонен и поманил его к себе. — Говори, не бойся.
Тот поспешно сполз с помоста и присел на скамью рядом с Марком.
— Я просто вспомнил, что недавно произошёл похожий случай, — проговорил он. — Это было в день святой Альбины, когда утром выпал снег, и моя мать сказала, что это добрый знак. Вы тогда отправили нас патрулировать восточную окраину и улицу барона Гильберта. Мы прошли от городских ворот вдоль крепостной стены до восточной башни и свернули в сторону торговой площади. Помню было так тихо и благостно, и вдруг на нас налетела эта лохматая девица. Оказалось, что Жислен её знает, это какая-то горничная из дома возле трактира «Серый филин», довольно скандальная особа. Она требовала, чтоб мы
