прежней, — заметил оруженосец, входя в небольшой мощёный дворик с двух сторон окружённый кустами роз, за которыми стояли в ряд яблони.
Дом госпожи Дюссо был небольшим, но сложен из камня и отделан резными наличниками. На широком низком крыльце стояли вазоны с неизменными петуниями. Вскоре девушка вернулась и пригласила гостей следовать за собой.
Госпожа Дюссо, седая старушка с гордым профилем и умными слегка выцветшими синими глазами сидела в кресле в богато обставленной гостиной. Она была одета в дорогое платье из коричневого бархата, а её чепец был украшен гофрированным широким кружевом. Величественно кивнув вошедшим, она милостиво указала им на кресла, и даже если её удивило, что Рауль явился к ней в сопровождении незнакомого человека, то не показала виду.
Рауль представил ей Марка. Тот сразу почувствовал симпатию во взгляде старой дамы и улыбнулся в ответ.
— Увы, цель нашего визита не так приятна, как нам хотелось бы, — произнёс он. — Но долг велит мне выяснить у вас некоторые обстоятельства, что необходимо для порученного нам его светлостью расследования.
— Я всегда рада помочь столь благородному рыцарю, — с неожиданной живостью отозвалась она. — Так чем же я могу вам помочь?
— Я хотел бы узнать, что случилось с вашей горничной Колетт?
— Она умерла, — с некоторым удивлением ответила дама. — Впрочем, это вы и так знаете. И если вы задали мне этот вопрос, то, видимо, желаете знать больше. Её звали Колетт Боде. Она явилась ко мне из Пьемонта с рекомендательным письмом от моей давней подруги Клер Бошан. Она была старательна и трудолюбива, проявляла ко мне уважение и заботу, но, увы, не обладала манерами, и привить их ей мне не удалось. Она ссорилась с соседями, и мне нередко приходилось улаживать конфликты, в которые она вступала по любому поводу. Говорить ей что-либо было бесполезно. Она искренне не понимала, почему не может высказывать свои претензии другим людям. Незадолго до смерти, она вдруг стала вести себя странно. Она говорила, что в дом влез кот госпожи Картье, нашей соседки. Она могла ни с того ни с сего бросить шитьё и заорать, что ей надоели его вопли. Я ничего не слышала, и она говорила, что я просто глуховата. Потом она затащила в дом едва не упиравшихся стражников и заставила их всё здесь обыскать в поисках этого кота. Я не препятствовала, надеясь, что они его не найдут и на этом можно будет поставить точку в этой истории. Они, конечно, ушли ни с чем, очень недовольные, а она ругалась им вслед, крича, что они не выполняют свои обязанности перед горожанами. На следующее утро она не явилась ко мне, чтоб раздёрнуть шторы и подать утренний отвар. Это было так странно, что я сама спустилась и пошла к ней в комнату. Она лежала на кровати, на простыни виднелись небольшие пятна крови, и её руки были исцарапаны. Она уже была холодна, как лёд. Я позвала соседку, госпожу де Маре, и та велела своему слуге обо всём позаботиться. Через пару часов подъехала похоронная телега, я оплатила погребальный обряд и тело увезли. Вот, собственно, и всё.
— Скажите, госпожа Дюссо, было ли что-то странное с её ногтями? — спросил Марк.
— Да, — кивнула она. — Я заметила, что её ногти потемнели, причём как-то поперечными полосами, которые светлели к концам. Это показалось мне странным, но я же не знала, от чего она умерла.
— И вы не стали выяснять это?
— Зачем? — искренне удивилась она. — Девушка умерла. Это прискорбно, но что изменилось бы, если б я узнала, что было тому причиной?
— Как вы думаете, откуда взялись те царапины на её руках?
— Может, ночью она услышала мяуканье на улице и, выйдя, всё-таки пыталась поймать того кота.
— Значит, кот существует?
— Я его не видела, но знаю, что у госпожи Картье действительно есть кот, который иногда выходит на улицу. Меня он никогда не беспокоил, а вот Колетт его почему-то невзлюбила. Говорят, она даже бросала в него камнями.
— А что вы знаете о его хозяйке?
— Совсем немного. Она больна и редко выходит из дома, часто ездит на воды и по святым местам. Совершенно безобидное создание, которое никому не причиняет вреда. Этот кот — её единственная отрада. Это всё, что я знаю о ней.
— А давно ли она появилась на вашей улице? — уточнил Марк.
— Довольно давно. Когда-то в том доме жила другая госпожа Картье, но она была стара и умерла. После этого там поселилась её внучка, которая была её единственной наследницей.
— Можете припомнить, сколько лет она здесь живёт?
— Она приехала, когда ещё был жив мой супруг. Наверно, прошло не меньше двадцати лет… — она грустно вздохнула. — Как быстро летит время!
Ещё одна жертва
— Неужели и Колетт стала жертвой того же убийцы? — возбуждённо воскликнул Рауль, когда калитка за ними закрылась. — Ведь это так похоже на историю с госпожой Сове! Она тоже слышала крики кота, которого никто не видел, а потом у неё появились эти царапины. И эти чёрные ногти… — он невольно передёрнул плечами. — Как это всё ужасно! И что мы будем делать дальше?
— Я хотел бы взглянуть на эту госпожу Картье и на её кота, — произнёс Марк и осмотрелся. — Где её дом?
— Давайте спросим у того человека! — оруженосец указал на невысокого старичка в мантии книжника, который брёл по улице, держа под мышкой стопку рукописей, перетянутых ремешком. — Послушайте, господин! — юноша решительно устремился к нему. — Вы можете нам помочь? Мы ищем дом госпожи Картье!
— Это вон там! — старичок махнул себе за спину. — Зелёная калитка. Только сейчас её нет дома. Я видел, как она с корзинкой пошла на рынок. Она живёт одна и сама ходит за покупками.
— И когда она вернётся? — растерялся Рауль.
— Нескоро. Дело близится к обеду, а она только что ушла, так что, наверно, зайдёт в какой-нибудь трактир, чтоб поесть похлёбки. А если закажет кувшинчик вина, то, глядишь, просидит там до самого ужина.
Поправив сползающую вниз пачку рукописей, старичок поклонился и поплёлся дальше по своим делам.
— И что нам теперь делать? — расстроенно спросил юноша, обернувшись к Марку.
— Вернёмся
