была строчка про двери между мирами, это могло значить что есть путь обратно, разве нет?
Я не хотела в это признаваться, но в глубине души во мне снова проснулась надежда.
— А в книге есть твое пророчество? — решилась спросить я когда мы вышли в библиотеку, и стеллаж с противным скрипом встал на место.
— Есть.
— Такое же туманное как и мое?
— Да.
Вацлав шел чуть впереди, погруженный в свои мысли. Я опять почувствовала необъяснимое и глупое раздражение. Как будто мне не нравился сам факт, что для Стража есть что-то важнее или интереснее чем я.
Они же тут ничего не подмешивают в мой квас?
Вацлав вдруг остановился и повернулся ко мне, его взгляд был серьезен.
— Лада, можешь пообещать мне больше не ходить в тайный зал?
— Почему? — уточнила после небольшой паузы. Руки сжались в кулаки от напряжения. Почему-то мне казалось что ответ может мне не понравится.
Но сколько бы я пытливо не вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить выражение или настроение, мужчина молчал.
— Вацлав, ты когда-нибудь чувствовал, что твоя жизнь… что она не твоя? — спросила я, делая очередную попытку проникнуть в его тайны.
И тут же уловила вспышку боли в его глазах.
— Каждый из нас несёт свои загадки, — наконец проговорил он. — Иногда они становятся нашей тюрьмой.
— А маска на твоем лице, тоже часть твоей тюрьмы?
— Маска часть прошлого… а оно полно тайн, которые я сам ещё не разгадал. Иногда я чувствую, что моя судьба — это чья-то игра, — взгляд лазурных глаз вдруг перестал быть теплым, он сузился и сфокусировался на мне, заставляя липкий страх ползти по спине. — Почему тебе это интересно, Лада?
Глава 12
— Мне интересно, потому что ты для меня очень противоречивый человек. Полный загадок, — тихо ответила я, не отводя взгляда от его пронзительных глаз.
Страж медленно подошёл ко мне так близко, что я ощутила тепло его дыхания на своей коже.
— Вацлав, — начала я, но он положил палец мне на губы, велев молчать.
— Пусть этот момент останется между нами, — сказал мужчина, — А теперь тебе пора.
И не глядя на меня, он развернулся. Его фигура, вырисовывающаяся в тусклом свете коридора, казалась призрачной — как будто он был не из этого мира, а из места, где тени играют с судьбами людей.
Я стояла неподвижно, следя за тем, как он удаляется, и каждый его шаг усиливал ощущение пустоты внутри меня. Его плащ слегка колыхался при каждом движении, словно живое существо, и звук его шагов по каменному полу был единственным звуком в этой тишине.
Когда он свернул за угол, я осталась одна среди эха его шагов и тяжёлой двери, которая теперь отделяла нас. Я подошла к окну, через которое виднелся ночной лес. Звёзды мерцали на небе, словно осколки разбитых снов, и я не могла отделаться от необычной мысли, что где-то там, среди них, скрыт ключ к разгадке Вацлава.
С грустью в сердце я прижалась лбом к холодному стеклу, и моё дыхание оставило на нём туманный след.
“Кто ты, Вацлав?” — шептала я в ночь. — “И какую роль я должна сыграть в твоей истории? Зачем-то же я здесь появилась?”
Но ответа не последовало, только ветер тихо завывал, словно разделяя мою печаль.
Новое утро унесло все тревоги и печали, казалось вчерашний день был просто дурным сном. Я сладко потянулась, и откинув одеяло, с удовольствием прогулялась босиком по нагретому солнечными лучиками полу.
Свежие незабудки снова стояли в вазочке. К хорошему быстро привыкаешь, и я осознала, что ожидала увидеть этот дар, что мой взгляд целенаправленно на столе искал именно вазу.
Я подошла к окну и открыла его, впустив в комнату свежий утренний воздух. Запах мокрой земли и свежескошенной травы наполнил пространство, и я с наслаждением вдыхала его.
Пока не заметила на подоконнике небольшое пергаментное послание, аккуратно свёрнутое и перевязанное лентой цвета лаванды. Я осторожно развязала ленту и развернула бумагу. Почерк был изящным и строгим, а каждая буква была написана с такой точностью, что казалось, будто они были вырезаны из черного шёлка.
Лада,
Когда последний луч солнца скрыт за горизонтом, и тени начинают танцевать в замковых коридорах, начни свой путь. Не ищи прямой дороги — она может оказаться ловушкой. Вместо этого, следуй за тихим шёпотом ветра, который поведёт тебя к забытому проходу, скрытому за старой таписерией в западной башне.
За пределами замковых стен, тебя ждёт поляна, где лунный свет играет с листьями деревьев. Ищи знаки, оставленные на коре: стрелы, указывающие путь, и звёзды, обещающие надежду. Они приведут тебя к месту, где судьбы переплетаются, и где ты узнаешь правду, скрытую от многих глаз.
С уважением, Хозяин Леса.
Я вцепилась в пергамент так, как будто он мог раствориться в воздухе в любой момент. Мои пальцы, как и сердце трепетали, когда я раз за разом перечитывала слова. В голове кружились мысли, а страх сковывал.
Но вместе с этим внутри понемногу росло любопытство. Леший, возможно единственный, обладающей знаниями, которые могли бы раскрыть тайны Стража — этот факт вызывал во мне мурашки волнения.
И что же мне делать? Остаться в безопасности замковых стен или рискнуть всем ради истины? Стоит ли эта истина того? Не зря ведь говорят, меньше знаешь — крепче спишь.
А еще я вдруг поняла, что не зацепила вначале самое главное. Судя по этому письму, из замка есть выход, который не охраняется. Ничего не мешает мне случайно на него наткнуться, и посмотреть что за ним, правда же?
Я еле сдержалась чтобы не броситься бегом в западную башню прямо сейчас. Если я не появлюсь на завтраке, это точно вызовет подозрения, и меня пойдут искать. Нет, так рисковать нельзя. Отложу разведку до более удачного момента.
Леший вон вообще рекомендует делать это ночью. Определившись с планами, я с сомнением повертела письмо от Лешего, раздумывая что с ним делать. Сжигать было жалко. Я аккуратно свернула его, и подойдя к сундукам, отправила к первому. Надеюсь тут не принято рыться в чужих вещах.
Когда я спустилась вниз, меня огорошили неожиданной новостью — Страж уехал на несколько дней, проверять границы своих владений. Намазывая масло на хлеб, я поражалась как подозрительно удачно все складывается.
Именно сейчас, когда я узнала как выйти из замка, самый бдительный его житель уезжает, освобождая мне путь. По хорошему конечно отложить свою вылазку, но кто я такая, чтобы сопротивляться всесильному женскому любопытству?
О,
