Амфрид, который уже немного пришел в себя, старательно перевел вопрос своего полководца.
— Это произойдет только после того, как я признаю вас королем и принесу вам клятву верности, преклонив перед вами колена, — живо ответила Ида грозному властителю, — Но вы обязательно станете королем, и я уже сейчас хочу попросить об одной милости — простите меня, если, принося эту клятву, я буду проливать слезы.
Подождав, пока Амфрид точно переведет ее слова, она продолжила:
— Я всего лишь простая девушка из небольшого городка и покорно преклоню перед вами колена, когда вы станете моим господином. Но я принадлежу к народу, который вы пришли завоевать, и хоть я не знаю тех воинов, которые падут, сражаясь с вашими солдатами, они мои братья, потому что, как и я, саксы по крови. И когда я увижу ваше торжество, я буду проливать слезы по ним и по земле, которую они потеряли. — Ида поспешно отвернулась и отошла к своей повозке.
— Мне очень жаль, ваша светлость… — начал было Дрого, но Вильгельм прервал его:
— Не надо извинений. Ее слова шли от сердца. Они тронули даже моего Амфрида. Эта девушка ничем не оскорбила меня. Она всего лишь честно поведала о том, что у нее на душе, и я хорошо понимаю ее чувства. Редкий мужчина способен выразиться так просто и ясно.
Тонкие губы Вильгельма внезапно растянулись в улыбке, и он хлопнул Дрого по плечу:
— Похоже, ее прямота задела и тебя, мой друг?
Видя, что его полководец снова пребывает в отличном расположении духа, Дрого окончательно успокоился и слабо улыбнулся в ответ:
— Вы правы, милорд, задела, и довольно сильно. Но я намерен быстро утихомирить эту особу.
— Приглядывай за ней внимательнее, — произнес Вильгельм; его улыбка погасла. — Она должна доехать до Лондона, чтобы преклонить передо мной колена, раз уж об этом зашла речь. Но, повторяю, будь осторожен: даже слабая девушка неожиданно может оказаться сильным врагом. А красивая девушка опасна вдвойне.
— Страсть никогда не ослепляла меня, ваша светлость.
— Прекрасно. А теперь пусть ваши люди возьмут себе часть того, что вы привезли, а остальное присоедините к общим запасам.
Дрого почтительно поклонился, Вильгельм зашагал прочь и через несколько мгновений скрылся в толпе. Дрого с удивлением поймал себя на том, что с тех пор, как впервые увидел девушку, он ни разу не подумал о ней как о враге. Лучше бы Вильгельм ни о чем не предупреждал его — для Дрого она всего лишь девушка, которая жила в маленьком городке у моря и иногда навещала старую лесную ведьму, а теперь волею судьбы стала его пленницей…
Дрого бросил на Иду испытующий взгляд. Нет, пожалуй, ему не следует рассуждать так наивно. Девушка принадлежит к тому народу, с которым его страна ведет войну. Он, Дрого, вторгся в ее родную землю, стал хозяином в ее городе, и в грядущих сражениях ему предстоит убить немало воинов-саксов. Естественно, она не сможет относиться спокойно к такому положению вещей, хоть и примирилась с неизбежным, так что Вильгельм был абсолютно прав — он должен постоянно следить за ней. Потому что несет ответственность за жизни солдат своего отряда и из-за красивых глаз, какими бы пленительными они ни были, не должен забывать о своем долге.
Дрого снова взглянул на Иду и слегка присвистнул: ожидаемые им неприятности уже начались — вокруг повозки сгрудилось около дюжины мужчин, пытавшихся заговорить с девушкой. Она сидела словно окаменев, не издавая ни звука, и лишь грозно сверкала глазами на окруживших ее солдат неприятеля. Яростно работая локтями, Дрого начал прокладывать себе дорогу сквозь толпу непрошеных поклонников своей пленницы. По их недовольному ворчанию и откровенно недружелюбным взглядам он понял, что девушка может стать причиной зависти и неприязни к нему других солдат. Более того, теперь ему придется все время быть начеку и следить, чтобы кто-нибудь из них не попытался ее украсть, Пробравшись наконец к повозке, Дрого положил руку на плечо Иды жестом, который не оставлял никакого сомнения в том, чьей собственностью является девушка. Ответом ему были сдавленные возгласы и злобные взгляды, в которых ясно читалось, что среди норманнов есть желающие оспорить его права — на кулаках или мечах. Но когда Дрого угрожающе подался вперед, солдаты, бормоча проклятия, все же расступились и нехотя начали расходиться. Дрого успокоился и повернулся к Иде, которая как ни в чем не бывало поглаживала одну из своих собак.
— Теперь я окончательно убедился в том, что с тобой действительно не оберешься хлопот, — хмуро проговорил он. — Вильгельм предупреждал меня не зря. Из-за тебя я могу нажить врагов в собственном лагере. К тому же я не знаю — не враг ли ты сама.
Ида постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, но вся напряглась — настолько сильным было желание немедленно возразить норманну. Разумеется, он ее враг, но она вовсе не собирается действовать против него какими-нибудь тайными методами. Она считает это бесчестным, и если уж решит бороться с завоевателями, то станет делать это в открытую. Ида понимала, что, даже если сейчас она забудет о своем стремлении скрыть знание французского языка и выскажет этому норманну все, что думает, он ей не поверит, сколь красноречивы ни были бы ее слова…
Повернув голову, девушка перехватила взгляд норманна и слегка вздрогнула: в его глазах не только читалась подозрительность, но и угадывалось желание — то самое желание, которое она видела и на лицах других солдат, но не столь грубо выраженное и не вызывающее страха. Как странно — этот взгляд действительно нисколько не испугал Иду, наоборот, он вызвал в ее теле какой-то отклик.
Похоже, они действительно предназначены друг для друга. Иначе как объяснить, что ее тянет к человеку, которого, казалось бы, она должна ненавидеть всей душой. Ида знала, что вовсе не принадлежит к числу женщин, готовых растаять при виде любого красивого мужчины, и если уж ее привлекает вражеский солдат, то предсказанию Старой Эдит можно поверить безоговорочно. Жаль только, что норманн не знает об этом предсказании. Пока что у него в глазах написано только вожделение. А Иде уготована судьбой вовсе не роль девицы для утех, путешествующей в солдатском обозе. Пророчество Эдит обещало много больше. Но сколько пройдет времени, прежде чем оно сбудется?
Тут внимание Иды привлекла группа норманнов, гнавших по дороге овец, и девушка невольно выругалась.
— Где они могли их взять? — с досадой пробурчала она себе под нос.
Дрого заметил, что Ида смотрит на овец, и понял ее вопрос по-своему.
— Нам нужно кормить своих людей. — Чтобы пояснить свои слова, он показал пальцем на овец, а за тем похлопал себя по животу, изобразив на лице довольство.
