лишь ты и момент. Но алкоголь, несмотря на свои крепкие нотки, ещё не добрался до той черты, где я мог бы по-настоящему расслабиться.
Тревер, сидевший рядом, уже немного осунулся, видно, что его виски взяло быстрее, чем меня. Он пьяно качал головой в такт музыке, иногда поднимая стакан, но я видел, что его глаза начинают чуть больше затуманиваться. А я всё ещё был здесь, во всей этой ясности, и это, как ни странно, придавало мне чувство контроля. Трезвость в такой обстановке казалась чем-то почти чуждым, но она давала возможность наблюдать за всем с холодной дистанции.
Я сидел среди этих людей, шумные разговоры и музыка сливались воедино, создавая особую атмосферу, в которой можно было просто плыть по течению. Тревер уже немного осел на своём месте, а его друг — человек, о котором я почти ничего не знал — сидел рядом, впитывая мои слова с таким вниманием, словно я рассказывал ему что-то жизненно важное. Мне это нравилось.
Я опустошил ещё один стакан виски, и тепло от него разлилось по телу, даря некую легкость, но всё ещё не достигая той точки, когда мысли начинают расплываться. Хотелось ещё одного шага вперёд, чего-то, что отвлечёт меня от внутреннего спокойного контроля. В этот момент в голове мелькнула мысль о той брюнетке — официантке, которая успела зацепить меня своим подмигиванием. Идея найти её, пообщаться, закрутилась в голове, как ненавязчивый план, который, казалось, должен был спонтанно сработать. Я уже хотел подняться, как вдруг почувствовал руку на своём плече.
Обернувшись, я увидел своего знакомого. Он стоял чуть неловко, и что-то в его взгляде было необычным. Тревер явно ещё не успел отключиться окончательно, но в его глазах плескалось что-то большее, чем алкоголь. Его лицо было слегка напряжено, как будто он решался на что-то.
— Мы можем поговорить? — голос Тревера звучал тихо, почти неуверенно, что было для него совсем нехарактерно.
Я чуть прищурился, пытаясь понять, что за этим стоит. Обычно он был расслабленным, шутливым, и его просьбы не выходили за рамки повседневного. Но сейчас было по-другому. Что-то в его тоне, в том, как он избегал прямого взгляда, заставило меня напрячься. Чего он хочет?
— Чего ты хочешь? — спросил я слишком резко, не скрывая раздражения.
Наверное, виски начал давить на нервы, хотя трезвость всё ещё оставалась со мной. Это было бестактно, и я знал это, но не мог удержаться. Тревер на мгновение замолчал, его лицо напряглось. Он явно не ожидал такого ответа и немного стушевался.
— В общем… я знаю, как ты зарабатываешь и какие услуги можешь выполнить, — начал он, пытаясь вернуться к теме.
— Ближе к делу, — отрезал я, выпрямившись на стуле.
Тревер вздохнул, будто собрался с мыслями, и, наконец, выпалил:
— Мне нужно взломать сайт универа… чтобы кое-что найти. Я заплачу двойную цену, деньги не проблема.
Эти слова повисли в воздухе между нами, как удар. Его спокойствие теперь казалось только внешним фасадом, под которым кипела неуверенность. Я смотрел на него, пытаясь понять, что именно он от меня хочет и насколько это серьёзно. Взлом сайта универа? Это была задача, которую я мог выполнить даже с завязанными глазами. Но вопрос был в другом: зачем ему это? Что он ищет? В его словах было нечто большее, чем просто желание получить доступ к данным.
Я мог бы спросить, мог бы разузнать больше, но… зачем? Это не было моим делом. Тревер предложил деньги, и если он был готов их заплатить, зачем копаться глубже? Мне не сложно было это сделать. Лёгкая задача, тем более за двойную цену.
Я посмотрел ему в глаза, пытаясь прочитать, что кроется за его мимолётной маской смелости.
— Ладно, — я кивнул, соглашаясь. — Давай всё обговорим.
Тревер, явно облегчённый, расслабил плечи и чуть заметно улыбнулся. Мы обсудили детали — что именно ему нужно найти, как я выполню задачу, сколько времени это займёт. Всё прошло быстро, ведь это было очередное задание, не требующее особого внимания.
Я выпил ещё два стакана, чувствуя, как алкоголь наконец начинает прокладывать себе дорогу через мой разум, смывая все лишние мысли, оставляя лёгкое тепло и ту самую желанную безмятежность. Непривычная для меня лёгкость заполнила тело, и мир вокруг стал чуть более туманным, словно границы реальности расплылись, оставив место только для настоящего момента. Я оглянулся, и взгляд сам собой нашёл её — ту самую официантку. Её звали Минди. Теперь, зная её имя, всё казалось ещё проще. Она выделялась на фоне остальных — не внешне, а тем, как её взгляд скользил по мне весь вечер. Каждый раз, когда я поднимал глаза, ловил её заинтересованное, чуть кокетливое выражение. Она явно не скрывала, что её интересует, и это было слишком очевидно.
Найдя её взгляд в очередной раз, я встал и без лишних слов направился к ней. Шум клуба стал фоном и, когда я подошёл, она улыбнулась, чуть прикусив нижнюю губу, словно это был знак, который мы оба понимали без слов.
— Пойдём на второй этаж? — мои слова прозвучали спокойно, без давления, но с той уверенностью, которая обычно не оставляет места для отказа. В конце концов, весь этот вечер был предсказуемым, словно сцена из фильма, где сюжет заранее прописан.
Минди не раздумывала. Её глаза загорелись, а в движениях была лёгкость, как будто она ждала этого приглашения с самого начала. Было ясно, что она искала этого момента, так же как и я, просто другой причиной. Бывают такие встречи, где всё уже ясно заранее, где никто не задаёт лишних вопросов. Точно такие же, как этот вечер.
Она шла рядом, чуть впереди, ведя нас через толпу людей, и я ощущал, как нарастает тот знакомый внутренний азарт. Мы поднимались по лестнице, и каждый шаг был наполнен предвкушением.
На втором этаже было тише. Мягкий свет приглушал всю суету внизу, и это место казалось почти оторванным от остального мира. Здесь можно было просто находиться, не притворяясь, не задавая лишних вопросов, не вдаваясь в подробности.
Зайдя в комнату, воздух вокруг словно стал гуще, насыщеннее. Минди не медлила ни секунды, как будто держала всё это напряжение внутри весь вечер, и, наконец, оно вырвалось наружу. Она резко потянулась ко мне, жадно приникая губами, словно боялась потерять момент. Её порыв был почти инстинктивным, но для меня это было слишком. Поцелуи, прикосновения — это всегда казалось мне лишним, чем-то ненужным. Нежность не была моей частью.
Я действовал быстро, отбросив её назад на кровать, ловко,
