легко, защищая себя от возможных нападений. Внутри я собирала все силы, чтобы не показать своей тревоги.
— Такое чувство, будто кто-то следит или пристально смотрит на меня, — поделилась я с подругами своими мыслями.
Меня правда это напрягло из-за того, что было днем. Я знала, что красивая, но не хочу из-за этого страдать. Может у Моники пару уроков по борьбе взять? Было бы неплохо и всегда поможет в подобных ситуациях.
— Да ла-адно, на тебя почти все смотрели, — протянула Кейтлин с усмешкой. Что здесь веселого?
— А я все думал, почему ты черлидерша, но с такой растяжкой и гибкостью, я понял, — добавил Рон.
— Даже не смей засматриваться на меня, у тебя девушка моя лучшая подруга, поэтому и не мечтай, — отшутилась я, с чего Кейтлин посмеялась.
Мне нравились их отношения. Каждый раз, когда я наблюдала за ними, меня охватывало теплое чувство, как будто я была свидетелем чего-то по-настоящему красивого. Они были наполнены любовью, страстью и взаимопониманием. Я могла видеть, как они делились взглядами, полными нежности, и как их смех звучал, создавая атмосферу близости, которая завораживала.
Они могли часами обсуждать что-то мелкое, и в этих разговорах ощущалась глубокая связь, словно между ними существовала невидимая нить, связывающая их мысли и чувства. Каждый их жест, каждое прикосновение вызывало у меня восхищение, и я часто задумывалась, как же это — быть частью такой крепкой пары. Я смотрела на них и чувствовала, как мой внутренний мир наполняется радостью.
Но, несмотря на всю эту красоту, я никогда не засматривалась на парня подруги. Не было и тени сомнения — он был не для меня. Эти шутки о «чувствах», которые иногда всплывали в разговоре, были всего лишь шутками, искренними и безобидными. Они никогда не казались мне чем-то большим, чем дружескими комплиментами, потому что у меня не было ни капли желания пересекать границы.
Когда я видела, как они обнимаются, делятся секретами или просто смеются, я понимала, что на самом деле это именно то, что мне хотелось бы иметь — такую же теплоту и искренность. И, оглядываясь на свою жизнь, я чувствовала, как внутри меня растёт желание найти что-то похожее, не трогая то, что уже существует. В их счастье я искала вдохновение, не чувствуя ни капли зависти.
— Да всё-всё, у меня встаёт только на мою сладость, — ухмыльнулся тот, на что его девушка засмущалась.
— Фу, Рон, избавь меня от подробностей, — возразила я и засмеялась.
Каково это — когда тебя настолько любят? Этот вопрос снова и снова вертелся у меня в голове и никак не могла найти на него ответ. Я никогда не ощущала ничего подобного. Смотря на их парочку, невольно улыбалась, когда они перешептывались, хихикали и смотрели друг на друга с такой нежностью, что казалось, будто весь мир вокруг них исчезает.
Но иногда, наблюдая за ними, в душе возникало чувство одиночества, как тень, накрывающая меня своим холодом. Я видела, как они делятся мечтами, поддерживают друг друга в трудные времена. А я… я оставалась в стороне, словно за стеклянной стеной, не имея возможности прикоснуться к этому счастью. Но никогда не показывала этого ни подругам, ни семье. Скрывала свои чувства за маской, смеясь и подшучивая.
Внутри же я чувствовала себя взаперти, как будто застряла в клетке, откуда не видно света. Все эти ожидания, навязанные обществом, и давление, которое я ощущала, заполняли меня беспокойством. Я мечтала о том, чтобы однажды увидеть мир другим — не через призму одиночества, а с надеждой на настоящие чувства, о которых читала в книгах и слышала в песнях. Но в эти моменты казалось, что мне не суждено испытать подобное счастье.
С друзьями я могла хоть немного начать дышать, быть собой. Они принимали меня такой, какая я есть, и именно это помогало мне справляться с внутренними терзаниями. Вместе с ними я могла смеяться до слез или просто молчать, не чувствуя необходимости объяснять, что происходит внутри. Но даже в их компании я чувствовала, как что-то важное ускользает от меня, как будто я танцую на краю пропасти, не зная, как сделать шаг вперёд и найти свою настоящую свободу.
С возрастом я поняла, что главная любовь в наших жизнях это любовь к самим себе. Как бы хорош ни был мужчина — он всего лишь мужчина. И не каждый будет мил и заботлив. Я могу доверять только себе и брату. Немного грустно, конечно, но разве жизнь когда-то была справедлива?
Мое сердце еще никому не принадлежало. Да, в моей жизни были отношения, но они оставляли после себя лишь горечь. Я ощущала себя игрушкой, которую можно было взять в руки, поиграть и выбросить, как старую куклу. Эти мимолетные увлечения казались мне просто тщетной попыткой заполнить пустоту, которая росла внутри меня. Я искала тепло и близость, но вместо этого находила только пустые обещания и холодные взгляды.
Отец воспитывал меня не как любимую дочь, а скорее как товар, который нужно выгоднее «продать». Его представления о будущем для меня сводились к тому, чтобы найти «хорошего» жениха, который сможет обеспечить меня. Ненавижу! Эти ожидания давили на меня, как свинцовая ноша, заставляя чувствовать себя неудачницей, потому что ни один из его замыслов не соответствовал моим мечтам и желаниям. Я не хотела быть просто «замужней женщиной», я хотела быть кем-то большим, кто может встать на ноги и следовать за своей страстью.
С другой стороны, брат, наоборот, мог слишком сильно опекать меня, охраняя от внешнего мира и его разочарований. Иногда его забота ощущалась как кандалы, связывающие мои мечты и амбиции. Я хотела, чтобы он понимал, что мне нужно не только его внимание, но и быть собой.
Внезапно я невольно вспомнила маму. Как она заплетала мне волосы, аккуратно разделяя пряди и создавая из них красивую косу. Каждый её жест был полон любви и заботы. Мы вместе играли, смеялись, танцевали под звуки музыки, и именно она привила во мне любовь к танцам. Помню, как мы кружились по комнате, и мне казалось, что ничего другого в жизни не существует. В те моменты я была по-настоящему счастлива. Это была моя свобода, моя самореализация, и я всегда чувствовала, что танцы — это часть меня.
Осмотревшись по сторонам, я никак не могла найти того человека. Атмосфера клуба напоминала настоящую бурю — музыка гремела, люди танцевали, а свет прожекторов рвал темноту на куски, создавая яркие вспышки. Я пыталась сосредоточиться, но мысли путались, а сердце стучало
