с той уверенностью, которую всегда имел в таких ситуациях. Я знал, чего хочу и как это получить. Поцелуи? Нет, не моё.
Брюнетка, едва потеряв равновесие на мягком матрасе, улыбнулась, будто это было частью игры, которую она приняла. Её дыхание стало тяжёлым, а глаза затуманенными. Я сбросил одежду, не торопясь, но чётко, каждый мой жест был продуман, как будто это была не просто сцена, а нечто более серьёзное, ритуал. Лёжа рядом с ней, я чувствовал, как её тело напрягалось в предвкушении, а потом я навис над ней, видя её реакцию — желание, которое плескалось в её взгляде. Она не медлила, её руки плавно скользнули по моему телу, мягко, почти дерзко, а потом она приняла решение, которое я заранее ожидал.
Её движения были быстрыми, самоуверенными. Спустившись ниже, она осторожно, но решительно взяла мой член в рот, начав ласкать его с той страстью, которая ощущалась сразу. Это не было робко, и в этом не было ни тени сомнений. Она знала, как доставить удовольствие, и каждое её движение было точным, будто мы оба находились на одной волне.
Извиваясь подо мной, девушка всё больше терялась в своих ощущениях, словно каждый её вздох и стон были откликом на мои действия, отражением того, что происходило между нами. Её тело то напрягалось, то расслаблялось, как будто волны удовольствия накрывали её снова и снова, каждый раз всё сильнее. Она выгибалась, почти как хищное животное в охоте за собственным наслаждением, и её просьбы о большем звучали настойчиво, громко, ведь она была на грани того, чтобы потерять контроль над собой.
Я всегда действовал чётко, не позволяя эмоциям полностью захватить меня. Одноразовый секс — это просто момент, вспышка, которая не оставляет за собой следов. Поэтому я всегда предохранялся, был внимателен к деталям. В такие моменты важно было сохранить дистанцию, не привязываться к тому, что происходит. Я знал, что будет дальше — стоны, крики, кульминация. Всё это было предсказуемо и в то же время каждый раз уникально, как отдельная история.
Минди кричала, её голос резонировал в комнате, отдавался в стенах, как эхо, и я чувствовал, как она приближается к финалу. В её движениях появилась хаотичность, её тело стало будто неуправляемым, подчиняясь лишь собственным ощущениям. Я ускорился, полностью погружаясь в этот ритм, чувствуя её приближающийся оргазм, словно это было неизбежно.
И вот оно — её тело напряглось, дыхание сбилось, и она потерялась в этом мгновении. Её крики стали громче, и волна удовольствия захлестнула её полностью. Я ощущал, как она трясётся подо мной, её мышцы сокращались, а дыхание стало рваным и прерывистым. Она кончила, и это было похоже на освобождение — для неё, для нас обоих. Её тело ещё несколько минут оставалось в напряжении, словно не могло сразу прийти в себя, медленно возвращаясь к реальности.
Брюнетка лежала, тяжело дыша, её грудь поднималась и опускалась в ритме с сердцем, которое, казалось, готово было выскочить наружу. Она всё ещё отходила от оргазма, погружённая в это состояние полной расслабленности и удовлетворения.
Одевшись, я бросил последний взгляд на девушку, лежащую на кровати, всё ещё погружённую в лёгкое послевкусие момента. Её лицо выражало спокойное удовлетворение, а губы чуть тронула слабая, едва заметная улыбка. Она была хороша, но это был всего лишь один вечер, ничего больше.
— Ты была хороша, — сказал я спокойно, без лишних эмоций.
Это прозвучало как формальность, словно нужно было просто поставить точку в нашем коротком взаимодействии. Она не ответила, лишь посмотрела на меня взглядом, в котором читалось то самое удовлетворение, за которым она, наверное, пришла сюда.
Я вышел, закрыв за собой дверь, и на мгновение задержался в коридоре. Здесь было тихо, воздух казался прохладнее, чем в той комнате, где жар её тела и близость заполнили всё пространство. Прислонившись к стене, я достал из кармана пачку Winston Classic. Зажигалка щёлкнула с привычным звуком, и огонь коротко мигнул, освещая кончики моих пальцев. Вдохнув первый глоток дыма, я почувствовал, как никотин мягко разнёсся по телу, создавая привычное ощущение спокойствия.
Руки нащупали в кармане джинсов сложенную бумажку. Я вытянул её и бегло посмотрел на номер, не особо утруждая себя чтением. Возможно, это был её номер — Минди, или как там её звали? Да, наверное, так. Но какая разница? Никакой. Я не собирался перезванивать.
Скомкав бумажку, я выкинул её в ближайшую урну. Официантка была хороша, но этот вечер уже закончился, и завтра я, скорее всего, даже не вспомню её имени.
Спустившись через пару минут на первый этаж, я ощущал, как клубная жизнь снова накрыла меня своим шумом и движением. Музыка билась в такт с пульсом, люди толпились, танцевали, смеялись, теряясь в темноте и огнях. Внутри же было всё так же тихо — ощущение пустоты после бурной ночи.
Я направился к бару, отыскивая в толпе барную стойку. Бармен, с его привычной серьёзностью и отточенными движениями, мгновенно обратил на меня внимание. Я заказал виски, и едва стакан оказался в моих руках, сделал первый глоток. Горечь алкоголя растеклась по языку, спускаясь вниз, согревая желудок, словно возвращая меня к реальности.
Ставя пустой стакан на стойку, я чувствовал, как алкоголь начал медленно впитываться в кровь. Но этого было мало. Одного стакана всегда недостаточно, чтобы стереть беспокойство, скрытое где-то глубже, за всеми этими стенами безразличия.
— Повтори, — сказал я бармену, и он, молча кивнув, налил мне ещё.
Я сделал очередной глоток, затем третий. Каждая новая порция виски давала то самое ощущение лёгкости, за которым я сюда пришёл.
Я прищурился, чтобы вспомнить лицо последней девушки, с которой я спал. Зачем? Просто чтобы не потеряться. Но ничего, кроме серого тумана моего сознания ничего не проявлялось.
Туман…
Он укрывал последние два года моей жизни. Грязь, похоть, алкоголь и постоянный секс — я не был немым, но именно такими «жестами» разговаривал с судьбой. Почему я не убил себя? Не знаю. Это слишком банально — лучше умереть от чьих-то рук, а не своих. Только сумрак и позволял мне дышать.
В нем я не притворялся — снимал с себя все маски, которые я надеваю днём. Что будет сложнее: брести по лабиринту, постоянно наталкиваясь на преграду, или бесконечно погружаться в таинственность Бездны Челленджера?
По крайней мере, так у меня есть возможность ощущать то, что я ещё не достиг дна.
Тот, кто горит заживо, обречен ли превратиться в пепел? Вот и я спасался адом внутри меня.
Кругом танцевали
