техникой рвал и мелких крыс напополам, мы это умение у него старательно развивали. Мастер Цао заметил, что трупы крыс и других мелких монстров, оказываются словно высушены для этера. Зверёк просто вытягивал всю силу из своих противников, оставляя их слабыми и беспомощными. Всё же есть у владеющих этером слабое место — это его отсутствие. И сейчас у Лю Гуан, не было и единицы этера в теле. Поэтому упала он как подкошенная. Молча. Надо отдать ей должное, сознание она не потеряла.
— Дура, — сказал я ей тихо, наклоняясь, почти в ухо. Она дрожала. Весь контроль над этером сбит, каналы в хаосе, тело не слушается. Пройдёт минут через десять-пятнадцать, она очухается, но конкретно сейчас она была беспомощна, как котёнок. — Какая же ты дура, Аньсян.
— Как… ты…
— Я бы тебя раскатал и без щенка, просто сегодня его очередь. — ответил я, поднимаясь и осматриваясь. Нда. Жуткое зрелище. — Бабай, иди на ручки.
Из леса бесшумно появился Инь Син. Просто материализовался среди деревьев. На лице ни единой эмоции, деловитость мастера, закончившего рутинную работу. Подошел ко мне, внимательно изучая побоище.
— Пятый спит, — сообщил он, остановившись в нескольких шагах. — Крепко. Вот только боюсь завтра он не проснётся с головной болью. Ну, здравствуй, Сестрица Лю. Давно не виделись.
Лю Гуан посмотрела на него, и её лицо, до этого державшее хоть какое-то подобие контроля, поплыло. Она узнала его. Конечно узнала.
— Жэнь… — начала она.
— Инь Син, — поправил он мягко. — Жэнь Кэ, как ты знаешь, убил пять человек и ограбил казну. Ужасный негодяй. Мы с ним даже не похожи.
— Ты был с ним? Всё это время?
— Какая разница. — Инь Син присел на корточки напротив неё, и его единственный открытый глаз смотрел без враждебности, но и без тепла. — Расскажи мне лучше, кто дал тебе приказ забрать рунмастера. Имя. Не кличку, не прозвище, настоящее имя. Ты знаешь, что я всегда отличаю правду от лжи.
— Я не могу.
— Можешь, — сказал Инь Син. — Ты уже провалила задание. Все четверо трупы, рунник цел, а ты сидишь с разбитыми каналами у колеса его повозки. Тебе не к кому возвращаться с хорошими новостями. Так зачем хранить лояльность тем, кто послал тебя на убой?
— Это не убой, — огрызнулась она, но голос дрожал.
— Четверых мышечников и одного с закалкой костей — против рунмастера, о котором ты сама говоришь, что он Ломщик? — Инь Син приподнял бровь. — Это либо убой, либо те, кто планировал операцию, безнадёжные идиоты. Выбирай, что тебе больше нравится. Наш мастер умеет убивать, я это хорошо знаю, он совсем не лапочка. Он солдат, и если ты всё это время принимала его за щеночка, то ты полная дура.
Лю Гуан молчала. Скулы заострились, губы сжались в нитку, и я видел, как она борется, не со мной, не с Инь Сином, а с собой. С тем, что осталось внутри после того, как Бабай выпил из неё этер до донышка. Пустота. Для практика это хуже физической боли, уж я то знаю, она держится только на силе воли.
— Тебе дали пятерых, — продолжил Инь Син, не давая ей опомниться, — потому что тебя не жалко. И их не жалко. Расходный материал. Если бы тебя ценили, прислали бы пятерку на закалке кожи. Чтобы без шансов. Ты бы даже рот не успел открыть, — это он уже мне, мимоходом, — а тебя бы уже несли в мешке. Но вместо этого — пятеро середнячков и девчонка с цепью. Знаешь, что это значит, Сестрица?
— Заткнись.
— Это значит, что тебя проверяли. Не рунмастера, а тебя. Выполнишь, и вернешься, значит молодец. Не выполнишь, одной проблемой меньше. После того как ты налажала в Шэньлуне, я бы сделал именно так. Классическая схема, я за семьдесят лет такие видел сотнями. И ты тоже видела, если не врёшь себе.
Она не ответила. Но и не возразила, а это было красноречивее любых слов. Надо спросить у Сина, где и почему она налажала, раньше он мне ничего не рассказывал про нее, а я и не спрашивал. Я присел рядом с Инь Сином, положив Бабая на колено. Щенок облизывался устало, довольный собой, и через нашу связь шёл образ, который я интерпретировал как, вкусную добычу. Этер, значит, ему понравился. Вот зараза, надо будет у Аль Тарака спросить, не вредно ли это, а то мало ли.
— Нам нужно только открыть дверь, — прошептала девушка. — никто не стал… стал бы убивать… таких не убивают…
— Лю, — сказал я, и она дёрнулась от имени, как от пощёчины. — Ты сама то в это веришь? Даже если не убили бы, то рабство еще хуже. А это рабство, и никак иначе.
— Кто вас послал? — повторил спокойно и неторопливо дознаватель. — Давай колись, дальше будет очень больно. Неужели ты думаешь, что мы оставим тебя живой? Мы можем дать тебе умереть тихо и без боли, или нет. Это весь твой выбор.
— Не знаю, — ответила Лю Гуан. — Клянусь, не знаю. Я получаю приказы через посредников и там четыре уровня. Я на самом нижнем. Связная, исполнитель, расходник, как ты верно заметил. — Горечь в голосе была настоящей. — Знаю только, что после восстания на первом ярусе структура изменилась. Старые связи порвали, новые завязали. Половину людей, которых я знала, перевели куда-то. Куда, они не говорят. Да и никто боевикам не скажет точки лагерей.
— Перебили, — поправил Инь Син тихо и страшно.
Лю Гуан побледнела ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть дальше некуда.
— Что?
— Перебили твоих всех, — повторил он. — А не перевели. Мастеров, алхимиков, травников, да, успели вывезти. Тех, у кого редкие навыки. А остальных… всех, кого ты знала и с кем общалась вырезали вместе с семьями. И я тебе даю слово бывшего дознавателя города Шэньлун, что это были не мы. Мы тут только по следам шли. Я столько трупов не видел с восстания четырех пальцев, а там было на что посмотреть.
Тишина повисла так густо, что стало слышно, как где-то далеко, в лесу, истошно кричала птица, потревоженная запахом гари.
— Нет, — прошептала Лю Гуан. — Нет. Мы… мы боремся за свободу. За то…
—
