не обратили внимания. Элизи, по всей видимости, спала, а волшебные девушки проверяли, все ли в порядке. Потом, та, что встречала нас на входе, повернулась ко мне, подошла, взяла за руку и повела в ближайший угол. Там она усадила меня на табурет и надела на шею какой-то кулон на обычном шнурке. Потом девушка показал мне, что нужно закрыть глаза и спокойно ровно дышать. Сколько по времени это нужно делать, мне было не ясно, но как тут показывать слово «время» я понятия не имел, да и слово «сколько» тоже простым для показа не выглядело. Поэтому я закрыл глаза, откинулся на стену и задышал так, как было предписано.
Сначала все шло, как обычно. Я дышал, девушки болтали между собой. Было приятно просто слышать их голоса, но со временем я начал осознавать, что, не зная почти всех слов, практически полностью понимаю суть и даже нюансы их беседы.
- … ты представляешь, какой он хитрый жук, этот Эдвардс?! – восхищенно восклицала встретившая нас девушка. – Он заказал полное обследование своей приемной дочки, а плательщиком обозначил Пурпурный клан.
- Так вот, чья была собака! – перебила девушку товарка. – А я все гадала: кто же это рискнул и репутацией и редким боевым зверем! Но не кажется ли тебе, подруга, что для Пурпурных такая затея слишком дорога и финансово и репутационно?!
- И не говори! – эмоционально согласилась первая девушка. – Все ведь знают, что с Пройдохой Эдвардсом лучше не связываться! Не думаю, что здесь есть хоть один старожил, который не помнит, что случилось с тем парнем, что пытался зарезать девчонку Эдвардса. Он, конечно, был ужасным человеком, но мне его жалко, никому такой смерти бы не пожелала!
- Ой, не напоминай! Я сама не видела, но когда мне рассказывали, чуть в обморок не упала!
Я даже дыхание затаил, чтобы не пропустить ни единого их слова мимо ушей. Из-за этого сразу же случились перебои с пониманием смысла. Волей-неволей пришлось снова начать дышать ровно, и информация снова забила бурным потоком.
- … а он такой и говорит: «У девочки молочный зуб шатается, а новый, коренной, растет неровно, уж вы там сделайте все, как надо, ну, и там, если по женским делам что-то нужно лечебное или косметическое, тоже посмотрите!». Ты представляешь, сколько это денег?!
- А про эту сумасшедшую?! – в тон подружке затрещала вторая. – Где это видано, чтобы под опеку брали таких тяжелых больных? У нее ведь не просто приступы, как у девчонки Эдвардса, здесь же полный кошмар. Она ведь в этом состоянии что угодно сделать может!
- Ну, нет, я слышала, тут за несколько смен до нас был подобный случай с таким же тяжелым протеканием болезни. То же у девушки. Ее пытались лечить, а, заодно, и наблюдали процесс протекания изменений. Даже черновые записи мне попадались при уничтожении документации. Здесь такие люди не опасны. Наш коллега предположил, что интенсивность протекания болезни связана с количеством силы, которую раньше больной мог пропустить через себя. Причем, силы вполне определенной…
Дальше девушка перешла на шепот, не смотря на то, что кроме спящей девушки и «сумасшедшей» меня с ними здесь никого не было. Видимо, информация была совсем уж для служебного пользования.
Единственным, что я расслышал из этого секретного диалога, было удивленное восклицание одной из девушек: «Неужели прямо вся спина?!!!».
После этого они еще немного пошушукались и, судя по звукам шагов, вышли из комнаты.
Теперь у меня было время на обработку полученной информации. Первым делом я уцепился за информацию касательно зубов Элизи.
Быстро пересчитав языком свои зубы, убедившись в отсутствии пустот и по привычке мысленно прикинув отсутствующий теперь орган к носу, я понял, что мое новенькое тело принадлежало скорее девушке, чем девочке. Во рту было ровным счетом двадцать восемь ровных и гладких зубов. Судя по величине четырех крайних зубов, они уже перестали расти. В каком точно возрасте такое было со мной, я не помнил, но, определенно, в подростковом. Так что, вполне возможно, я недалек от совершеннолетия, если оно здесь вообще существует, как таковое.
Вывод: я теперь являюсь субтильным подростком женского пола, самопозиционирующимся, как взрослый мужчина…
Сдается мне, этот мир такого еще не видел.
Жалко, что я толком ничего не узнал о своей болезни. Но, думаю, что у нее общие истоки с какими-то приступами Элизи. Возможно, поэтому он меня и приютил.
Они, кстати, ни разу не назвали девочку его дочерью. Уверен, что здесь есть это понятие, и я бы понял, если бы нужное слово было произнесено. Слишком уж хорошо и ясно я понимал весь смысл беседы, что так удачно получилось подслушать.
Еще очень примечательно, что Эдвардса зовут Пройдохой. Причем они определенно не вкладывают в это прозвище негатива. Возможно, в этом обществе хорошо относятся к находчивым и изворотливым людям.
Из увиденного мною сегодня утром, следует, что Эдвардс из каждой ситуации пытается получить выгоду; либо денежную, либо любую иную. При этом он не забыл и меня. Сначала ограбил, потом взял под опеку, теперь вот – лечит. Я так подозреваю, что висящий у меня на груди артефакт просто оказывает общее благотворное воздействие на тело и сознание. Однако, это не дает ответ на вопрос, почему я с ним понимаю смысл ведущихся рядом со мной бесед? И как это завязано на ровное дыхание? Возможно, здесь какая-то отсылка к медитативным практикам. Жаль только, что я ничегошеньки в этом не понимаю.
Очень хочется, чтобы все вернулось обратно. Чтобы я был большим и сильным. Мечтаю снова ощутить эту небезосновательную уверенность в себе и в своем завтрашнем дне. Да, у меня хорошее зрение и не болят колени, но это не мое тело: оно не так двигается, хуже меня слушается, в нем нет привычных для меня рефлексов…
Пока я мысленно хныкал, жалея сам себя, в комнату снова вернулись девушки. Из их все такой же эмоциональной беседы я узнал, что они успели пообщаться с одним из мальчишек, оттаскивавших бессознательного пса в неизвестном мне направлении. Выяснилось, что они отволокли его к представителям Алого клана.
На этом месте я немного запутался. На секунду представил себе в мозгу два пятна разных оттенков красного. Они определенно отличались друг от друга, но вот руку на отсечение я бы не дал, определяя, где именно алый, а где пурпурный. И это при том, что рука толком и не моя-то! А тут, оказывается, не
