купальников, в которых ты сможешь загорать.
Не смотря на свою решимость оставаться в стороне, он заинтересовал её.
— О чем ты говоришь?
— Они новые в этом году. Ты не можешь видеть сквозь них, но ткань соткана таким образом, чтобы загар пропускал лучи.
Она оглядела его с подозрением.
— Ты все это выдумал?
— Нет! — воскликнул он, смеясь, — Я читал о них в журнале People. Разве ты не видела статью?
— Я не читаю журнал People.
— Как же ты тогда узнаешь обо всем?
— Times.
— Он не так интересен.
— Но гораздо более информативен.
— Ты не знала о загаро-плавательных купальниках.
— Туше, — сказала она, и они оба рассмеялись.
Затем Карен поняла, что вместо того, чтобы принять её отчуждённость за отказ, он может счесть её приманкой. Она снова перекатилась на спину и отвернула голову.
Дерек лениво просеял песок через руку и посмотрел на её изящные формы. Он был рад, что она не читала журнал People. В противном случае, она могла бы его узнать. В этот момент он хотел просто быть Дереком Алленом.
У неё действительно было шикарное тело. Её ноги были длинными и стройными с узкими ступнями. Живот был плоским и слегка вогнутым, когда она лежала на спине.
Грудь мягкими сферами возвышалась над грудной клеткой. Её задорные соски были различимы на фоне тесного бикини.
Профиль Карен был запечатлён на фоне красивого морского пейзажа и Дерек не мог найти в нем изъяна. Ветер растрепал свободный узел, в который были собраны её волосы. Пряди медового цвета развевались вокруг её лица.
Его мужское естество зашевелилось от желания.
— Это правда не имеет значение, снимешь ты лифчик или нет, — сказал он тихо. — Я знаю, как выглядит твоя грудь. Я могу лежать здесь целый день и мечтать о ней.
Оскорбления, похоже, не влияли на него. Карен решила попробовать другую тактику — игнорировать его. Она ничего не сказала. Несколько минут прошли в молчании.
— Кроме того, я прикасался к ним.
Её глаза округлились, и она повернулась к нему. Дерек смело смотрел на Карен.
Сев, она использовала свою сумку, чтобы скрыть смущение. Она отвинтила колпачок крема трясущимися руками и отбросила его в песок. Карен молча проклинала свою нервозность и его, того кто заставлял её чувствовать подобное. Когда она выдавила крем на руку, то получилось вдвое больше, чем нужно.
— Проклятье!
— Дай, позволь мне помочь тебе, — прежде чем она смогла возразить, он встал на колени рядом с ней и взял крем из её рук. Он вернул крышку и соскрёб крем с её ладошки.
Медленно и методично Дерек натёр её руки. Его глаза поймали взгляд Карен, и она была не в силах отвернуться. Даже когда он положил руки ей на плечи и начал растирать крем, она не вздрогнула под его гипнотическим взглядом.
— Разве ты не помнишь прошлую ночь, Карен?
— Да, — ответила она.
— Помнишь, как я тебя целовал?
— Да.
— Ласкал тебя?
Она смотрела, как эти сильные загорелые руки движутся вниз по её рукам. Сила его пальцев противоречила нежности его прикосновений. Она помнила ощущение их на своей груди. Закрыв глаза, она немного качнулась к нему.
— Да.
— Тогда почему мы притворяемся, что ничего не случилось? — он переместил руки на живот между частями бикини и продолжил втирать крем. Она уловила это в своем голосе, когда ответила.
— Потому что этого не должно было случиться.
Он наклонился к ней, а она откинулась на полотенце. Дерек последовал за ней, дыша прямо ей в рот.
— Почему нет?
— Нет, — простонала она в отчаянии. Если бы его руки не были такими успокаивающими, а глаза настолько убедительными.
— Почему?
— Это не я, вот почему. Я не подцепляю мужчин, а потом не говорю с ними о… о тех вещах, про которые мы говорили. Я играла роль.
Он негромко хихикнул и прикусил её ухо.
— Не верится в подобное. Ты самая честная женщина, которую я когда-либо встречал. Это часть твоей привлекательности. Каждая эмоция, каждая мысль, она тут на поверхности, видна всему миру. Ты не можешь быть никакой другой, кроме как искренней.
— Я веду очень скучную, обыденную жизнь. Я не готова общаться с тобой.
Свободно и оценивающе его глаза прошлись вниз по её телу, потом снова вверх.
— Ты красивая.
— Ты не понимаешь, — вяло спорила она, когда его губы путешествовали по её ключице, — Это для меня неправильно.
— Почему? Я сделал тебе больно прошлой ночью?
— Нет, но…
— И мне не было больно. Тебе было неприятно? — теперь его рот был на верхней части её бикини. Это пробуждало то, что спало в ней очень долго.
— Нет, не неприятно.
Его рот завис над вершиной одной груди. Не касаясь, не задевая, но в тот момент Карен хотела прикоснуться к нему, ощутить его рот на своей груди, горевшей желанием.
Она могла представить, как он ласкает её языком.
— Это был один из самых приятных вечеров, которые были у меня за долгое время, — подняв голову, он силой своего взгляда приковал её к песку. — Я именно это имею в виду, Карен. Поверь мне.
Потом его тёплые губы снова пришли в движение, и её доводы были забыты. Дерек языком исследовал глубины её рта, и руки Карен поползли вверх по его спине. Все её тело ожило под его поцелуями. Она выгнулась, как любое избалованное домашнее животное, которое гладят и снисходительно ласкают. Она мурлыкала в глубине своего горла.
Карен не оказала никакого сопротивления, когда он развязал верхнюю часть бикини и снял его. Она только подтянулась, обняла его и поприветствовала своей голой грудью его грудь. Он вздохнул от удовольствия и слегка лизнул кончик ее носа, перед тем как снова поцеловать её рот.
Дерек глубоко целовал ее. Долгое время. Его руки упирались в песок по обе стороны от неё. Своими большими пальцами он гладил набухшую грудь. Она жаждала больше — больше его прикосновений, больше его рта, больше его самого. Когда он начал отстраняться, Карен открыла свои глаза и затуманено посмотрела на него.
— Что ты делаешь?
— Я оставлю тебя на некоторое время.
— О, — она не могла скрыть разочарование в голосе.
Он улыбнулся.
— Полагаю, жизнь должна быть одним приятым опытом за другим. Я отнял у тебя один вчера, — играючи, он провёл указательным пальцем по ее нижней губе. — Ты безмерно наслаждалась одиночеством, пока я не пришёл и не разрушил это, — он поцеловал её в плечо. — Пока я здесь ты не станешь баловать себя и загорать топлесс. Так что, я ухожу, чтобы ты это сделала, — стоя,
