— Вот бедняга.
— А я разве не бедняга? Мне пришлось выслушать о каждой заключенной им сделке с недвижимостью и о каждой купленной им машине. Уверена, дальше он бы перешел к своему инвестиционному портфелю.
Усмехнувшись, она вытащила из-за спины пакет.
— Это должно успокоить твою душу.
Я взяла пакет.
— Шоколадный торт?
— Будто я дала бы тебе что-то меньшее.
Встав, я поцеловала ее в щеку.
— Ты — ангел.
— Не забывай.
— Мне нужно вернуться домой, чтобы выпустить Тень. Увидимся на неделе?
Она замахала на меня руками.
— Конечно. Иди, поцелуй за меня сладкую девочку и почеши ее пузико.
— Обязательно.
Я шла по залу ресторана, махая рукой горожанам и обращая внимание на незнакомые лица, любопытствуя, каковы их истории. Толкнув входную дверь, я вышла в ночь. Несмотря на весеннюю пору, в ней имелась своя изюминка, заставляющая вас остановиться и насладиться видом. Эта ночь была идеальна для того, чтобы сидеть на крылечке, закутавшись в плед.
Я направилась к своему грузовику, но прозвучавший голос заставил меня остановиться как вкопанную.
— Привет, Кузнечик.
Глава 5
ХОЛТ
Теперь я осознал, почему держался подальше от фотографий Рэн. Она была прекрасна, когда я влюбился в нее. Но сейчас? Это была та красота, которая вас клеймила. Увидев ее и встретив воочию? Прежним вам никогда не быть.
По пути обратно в гостиницу я замер, заметив ее, выходящую из ресторана. Я скрывался в тени, как жуткий преследователь, и наблюдал за ней, с жадностью упиваясь каждой ее чертой. Она подняла лицо к небу и глубоко вдохнула, словно вбирая в легкие весь мир, не желая ничего принимать как должное.
Длинные волосы каскадом спадали ей на спину. Шелковистые шоколадные локоны переплетались с более светлыми прядями, которых раньше не было. Я ненавидел незнание того, когда они появились. Недавно? Спустя несколько недель после моего отъезда?
В лунном свете, падающем на округлости ее щек, кожа казалась розовой даже в темноте. Но тусклое освещение лишало меня возможности полюбоваться зеленью ее карих глаз. Я бы все отдал, чтобы увидеть, сколько зеленых искорок плясало в них сегодня.
Прозвище Рэн так легко сорвалось с моего языка, что казалось, будто я никогда не переставал его произносить. Словно мои губы знали его форму лучше любых других слов.
Она замерла, ее мышцы напряглись с такой силой, что могли бы сломать кости, затем ее голова опустилась и обратилась ко мне.
— Холт.
Все в этом моменте было неправильно: холодное выражение ее лица, отсутствие эмоций в тоне. В моей голове крутился миллион вопросов, на которые я до смерти хотел знать ответы вот уже многие годы, но не имел на них права.
— Как ты? — Это был единственный вопрос, который я мог позволить себе задать, и даже на него не заслуживал ответа. Но все равно жаждал.
— Хорошо. Уверена, твои родители счастливы видеть тебя дома.
Слова прозвучали с настороженной вежливостью, которую я никогда раньше не слышал от Рэн. Безэмоционально. Безразлично.
Все, что угодно, было бы лучше. Крик. Плач. Пощечина по моему гребаному лицу. Только бы она не смотрела на меня, как на пустое место. Как на незнакомца.
Я покрутил ключи вокруг пальца.
— Один из них точно.
Мне показалось, будто я заметил вспышку реакции, крохотную эмоцию, пробившуюся наружу. Но когда моргнул, она исчезла, и я подумал: не игра ли это лунного света и принятие желаемого за действительное.
— Мне нужно домой. Рада была тебя повидать, Холт. Надеюсь, тебе понравится твое пребывание здесь.
Рэн двинулась прежде, чем я успел сказать еще хоть слово. Она прошла через парковку к красному грузовику, который выглядел так, будто знавал лучшие времена. Хотел бы я знать, когда в последний раз его осматривал механик, и были ли еще исправны тормоза. Каждую мелочь, на которую я не имел права. То, что всегда давало мне чувство цели и гордости.
Волосы Рэн взметнулись на ветру, когда она села за руль. Ее взгляд ни разу не обратился в мою сторону, вместо этого сосредоточившись только на парковке.
Я застыл на месте, пока она сдавала назад и выезжала на дорогу. Не смел вдохнуть, пока задние фары грузовика не исчезли из виду.
Я был идиотом, полагая, что справлюсь со встречей с ней. Даже сейчас, я мог бы поклясться, что чувствовал в воздухе легкий аромат гардении. Также звучали те духи, которые бабушка подарила ей много лет назад.
Я хотел пропитаться этим ароматом и одновременно выжечь его из себя. Достав из кармана сотовый, я нажал на контакт Лоусона. Два гудка спустя он ответил:
— Все в порядке?
Старший брат до мозга костей.
— Есть ли где поблизости место, где я мог бы сейчас вступить в бой с боксерским мешком?
Лоусон на мгновение замолчал.
— Приму это как «нет». Все не в порядке.
— Лоу, мне просто нужно побоксировать.
— Иди в участок. Сзади есть спортзал. Я предупрежу дежурного офицера, что разрешил тебе потренироваться.
— Спасибо, брат.
Он снова замолчал.
— Я рядом, если захочешь поговорить.
Я подавил желание сорваться на него.
— Спасибо.
Я положил конец разговору прежде, чем он успел вставить еще хоть слово. Не доверял себе, что смогу и дальше сдерживаться. Подбегая к гостинице, я молился, чтобы Дженис уже ушла спать. Сейчас я не нес ответственности за свои действия, если она начнет совать нос в мои дела.
В вестибюле царила блаженная тишина, когда я вошел и поднялся по лестнице на второй этаж, перескакивая через две ступеньки за раз. Слегка дрожащей рукой я попытался открыть дверь номера. Но только крепче сжал ключ и через секунду был уже внутри.
Вытащив из чемодана шорты, футболку и кроссовки, быстро переоделся. Спустя несколько минут я уже бежал через квартал к полицейскому участку. Дверь была заперта, но как только женщина за стойкой меня увидела, то нажала кнопку, и я услышал жужжание.
Открыв дверь, я шагнул внутрь.
— Я Холт. Мой брат, Лоусон, должен был позвонить по поводу того, что я воспользуюсь тренажерным залом.
Женщина сглотнула, мышца на ее челюсти дернулась.
— Я тебя помню. Я Эмбер Рэймонд.
Меня пронзила вспышка воспоминаний. Чернота траурной недели. Похороны ее брата были последними. Горе нас всех чертовски измотало.
Пять похорон. Шесть человек в больнице. Двое нападавших в тюрьме. Вероятность никогда не идентифицировать третьего, допросы всех, кто проживал рядом с городом. Это было больше, с чем мы могли справиться. Но я знал, что хуже всего досталось людям, вроде Эмбер, — кто потерял всё.
— Конечно. Рад тебя видеть.
— Я тоже. Тренажерный зал дальше по коридору, — указала она.
— Спасибо. — Я уже двигался вперед, чтобы избежать появления новых призраков.
Войдя в темное помещение, я пробовал один включатель за другим, пока не зажег освещение только над боксерским мешком и больше ни над чем. Подойдя к нему, я вытащил из кармана бинты и в знакомом ритме начал обматывать ими пальцы.
Подготовка не заняла много времени. Я прижал кулак к мешку, проверяя вес и ощущение. Даже если мешок был точной копией того, с каким вы обычно тренировались, он все равно отличался. Ему придавали форму люди, которые отрабатывали на нем приемы каждый день. Как часто? Каков был их рост и вес? Сила удара?
Каждый пробный джеб знакомил вас с мешком — знакомил кулак с кожаной оболочкой (прим.: джеб — один из основных видов ударов в боксе).
Я перенес вес на пальцы ног и ускорил ритм. Со скоростью пришла сила. Перед моим мысленным взором вспыхнуло лицо Рэн. Выражение, говорящее, что я для нее никто.
Я врезал хуком по кожаному мешку, отчего кости заныли.
Перед глазами пронеслись изумрудные вспышки, что сверкали в ее глазах, когда я целовал ее, дразнил и подшучивал.
Мои кулаки мелькали, каждый раз ударяя сильнее. Звук вернул меня в прошлое прежде, чем я успел остановиться.
