Читаем без скачивания Бата. Сборник рассказов - Мовла Гайраханов

Увешанный боевыми наградами боец двинулся на Восток, навстречу своей каторге, «заслуженной» за четыре года непрерывных боев, за испитую до дна чашу страданий и мук, за пролитую кровь, за до победного конца исполненный солдатский долг.

На одной из железнодорожных станций в Румынии Бауди встретил двух солдат-чеченцев. У них оказалась схожая с ним судьба, они также направлялись в Алма-Ату, где военной комендатуре предоставлялось право определять их дальнейшую судьбу.

Фронтовики прибыли в Алма-Ату, но, когда в поисках комендатуры Бауди обратился к женщине в военной форме, та отсоветовала ему обращаться к коменданту.

Если для чиновников Бауди был просто выселенцем, то для нее он оставался братом по оружию, вместе со всеми рисковавшим собственной жизнью за Родину.

«Всех обращающихся в комендатуру чеченцев отправляют на насильственные работы, будет лучше, если ты найдешь своих земляков и через них узнаешь о судьбе своих близких», – посоветовала она. Бауди последовал этому совету и не ошибся. В Алма-Ате он нашел своих односельчан и родственников, которые помогли ему найти семью.

Из шестидесяти харсеноевцев, отправившихся на войну, домой вернулись только четверо, но это не спасло ни Чечню, ни Харсеной от злой судьбы. Солдат до конца испил чашу страданий, выпавшую на долю его многострадального народа.

Сегодня Бауди Чадиев живет на окраине Грозного, но ему и по сей день снится Харсеной, громады скал, нависшие над ущельями, узкие тропы, ведущие от одного дома к другому.

Во сне приходит отец, который сидит на камне возле сакли и перебирает четки, мать, которая возится возле очага, чтобы приготовить вкусное мясо для сына, возвращающегося из армии.

Чтобы задышать полной грудью, Бауди не хватает чистого горного воздуха, утолить жар в груди способна только вода из прозрачных ручьев, змейкой скользящих по древним скалам, хранящим свою тайну о народе, который когда-то жил здесь по законам гор.

Тяжелые недуги терзают ослабевшую плоть ветерана, но его родственники никогда не слышали от него ни одной жалобы. Он всегда остается стойким солдатом. В этом и есть правда старого фронтовика, которым добывал Победу над фашизмом не только мужеством, но и терпением и стойкостью.

Хумайд Гайраханов

Тиха южная ночь. Тысячи звезд мерцают в небе, завораживая взгляд своей неописуемой красотой. Желтая луна выплывает из-за облаков, ее тусклый свет озаряет светом пыльную дорогу, которая пропадает за околицей села. За плетенным из прутьев забором залает собака, где-то в поле фыркнет лошадь, и все утихнет. И все же тишину ночи нарушают кваканье лягушек, которые заводят свою нескончаемую песню.

Хумайд любил такие ночи. Лежа в стогу свежескошенного сена, он мог часами вглядываться в бесконечную даль неба. Будучи подростком, он остался без отца и верил, что его отец смотрит на него с одной из этих звездочек, радуется его успехам и огорчается при виде его невзгод.

У сельских жителей была забава – они предлагали самому смелому из мальчишек положить папаху на одну из могил на кладбище, расположенном на горе за селом. Другому не менее храброму мальчику предлагалось найти и принести эту папаху. Хумайд всегда первым выказывал готовность принять участие в этой игре, которая требовала от мальчишек незаурядного мужества, учитывая множество слухов, которые ходят в сельской среде о различных страшных историях, связанных с мертвецами.

Такой характер мальчишки вызывал уважение не только среди его сверстников, но и среди односельчан.

В свои двадцать лет Хумайд стал сильным юношей. Он легко управлялся с домашними делами, но его настоящей страстью были кони. Красивые сильные животные чувствовали его любовь и ласку к себе и беспрекословно подчинялись его воле. За околицей села было широкое поле, которое полукольцом окружала гора. Сельчане могли каждый день наблюдать, как всадник, соединившись в одно целое со скакуном, гонял наперегонки с ветром. А потом взмыленный конь с гордо поднятой головой шел вслед за уставшим, но довольным наездником.

Так мирно и текла бы жизнь Хумайда в многочисленных делах и заботах сельского жителя, которые были ему не в тягость, а в радость. Но зазвучал в Чечне призыв добровольцев в Красную армию, и встрепенулось сердце юноши, захотелось увидеть дальние земли, стать настоящим воином, попробовать себя в ратном деле.

Мать не обрадовалась его страстному порыву, но разве может птица удержать в гнезде оперившегося птенца?.. Растила она двух сыновей одна, стараясь их уберечь от холода и голода, болезней и невзгод. Она всегда думала, что они беспомощны без ее забот и молитв. Теперь же ее младший сын оставлял ей только молитвы, покидая отчий край.

Большой паровоз натужно гудел, испуская из своего чрева черные клубы дыма. Сотни людей провожали своих родных, которые избрали для себя солдатскую стезю. Всюду слышался гортанный говор чеченской речи. Командиры Красной армии чувствовали к себе доброе отношение этих суровых на первый взгляд людей. Их сыновья и братья скоро станут с ними в один строй, будут вместе делить тяготы армейской службы, а значит, они тоже близкие и родные для них люди. Такова горская мораль – любить друзей своих близких и стоять за них горой, если понадобится.

Паровоз тяжело загудел и медленно тронулся в путь, отвозя своих пассажиров навстречу неизвестности. Это был 1939 год, тревожный год начала Второй мировой войны.

Новобранцев довезли до города Житомир, из состава высадили Хумайда. Стоя на перроне и глядя вслед уходящему составу с земляками, он почувствовал себя одиноким и беспомощным в этом огромном мире, точно так же, как в ту ночь, когда чекисты забирали из дому его больного отца.

Он не знал русского языка, не умел ни писать, ни читать. Теперь же ему предстояло жить среди людей, язык и образ жизни которых он не понимал.

Однако солдатская жизнь ему давалась легко, он с детства привык вставать с восходом солнца и честным трудом добывать свой кусок хлеба. Самая большая удача состояла в том, что в армии были существа, с которыми он легко находил общий язык – это были кони.

Командиры попали в сложное положение, получив солдата, который совсем не понимал русского языка, но когда увидели в деле своего джигита, то обрадовались такому бойцу. Его сделали ездовым на тачанке с пулеметом. Казалось, что кони и ездовой – это одно целое. Такое родство душ было удивительным.

Очень скоро молодой солдат нашел верных друзей и среди сослуживцев. Им нравилось, с каким трепетом Хумайд относится к лошадям, как он холит их и лелеет. Кроме воинского искусства, чеченский юноша постигал и азы русского языка.

Однако грамоте он так и не научился. Письма за него писал его командир и друг старший лейтенант Терещенко. Тот всегда находил добрые слова для матери своего друга и восхищался своим товарищем. В далеком чеченском селе лейтенанта Терещенко знали и любили, как своего Хумайда. Помнят его там и до сих пор.

За два года службы Хумайд стал хорошим воином. Полученные навыки и опыт ему очень скоро пришлось применять в реальных боевых условиях. Безжалостный враг напал на его государство с желанием разгромить советскую армию и захватить страну.

Красная армия с тяжелыми боями отступала на восток. Отступали и боевые товарищи Хумайда. Многие сложили свои головы, но те, кто выжил, с большей яростью сражались за каждый клочок земли, за каждую деревню, за каждое болото. Хумайд выжил в этой мясорубке и отвоевывал земли, захваченные немецкими оккупантами. Более того, ему посчастливилось освобождать от врага ставший для него родным Житомир.

Многие его боевые товарищи отдали свои жизни за Родину, но судьба была милостива к двум друзьям. Они всегда держались друг за друга, и каждый из них был готов отдать свою жизнь ради товарища.

В своих письмах друг Хумайда всегда щадил чувства матери, никогда не писал о ранениях, выпадающих на их долю трудностях. Он только не уставал благодарить мать, воспитавшую такого мужественного и порядочного сына.

Последнее письмо от Терещенко в чеченское село пришло из действующей армии Юго-Западного фронта в феврале 1944 года. Он писал, что Красная армия готовится к наступлению и, как будто бы предвидя трагическую будущность, давал слово матери своего друга, что Хумайд будет жить, пока он жив. Если же будет суждено погибнуть, то погибнут они вместе.

Злой февраль вслед за этим письмом принес большую трагедию на чеченскую землю. Весь народ был огульно обвинен в предательстве и выслан в бескрайние степи Казахстана. Вместе со своими соплеменниками была выслана и семья Хумайда. С тех пор была потеряна связь с находящимся на фронте сыном и его другом.

Весть о долгожданной Победе настигла переселенцев в их безжалостной ссылке, и эта весть стала радостной для всех. Люди ждали, что вернутся домой их сыновья. Ждала своего сына и мать Хумайда, ждала так, как могла ждать только мать. Когда стали прибывать эшелоны с демобилизованными солдатами, она ежедневно ходила на железнодорожную станцию, которая находилась в двенадцати километрах от их поселка. Она подходила к каждому солдату и спрашивала про своего сына и Терещенко, но увы, никто ей так и не смог рассказать о ее сыновьях, одного из которых она даже в глаза не видела. С 1945 по 1957 год она ежедневно, зимой и летом, в жару и стужу, ходила на эту станцию к прибытию единственного поезда в надежде увидеть своего Хумайда.