Словно маленькая губка, она впитывала все в себя. Для нее это было слишком, этому нужен был выход.
Но поскольку мне и без того было очень тяжело, вопиющие всплески эмоций моей дочери меня доконали. Я не могла реагировать так, как бы мне этого хотелось. Ситуация повторялась много раз подряд в таких масштабах, которых я прежде не могла предположить. То есть в обычном состоянии я бы могла чему-нибудь научиться. Но в тот момент была полна своих переживаний и постоянного страха: я как сейчас помню, как начинало биться мое сердце каждый раз, когда раздавался звонок мобильного.
Одним вечером, когда я снова билась в истерике и мы обе в слезах лежали на полу, я позвонила Сандре. Она сказала мне: «Открой свое сердце. Пусть будет так. Не борись со своими чувствами». Это было похоже на звонок будильника. Что-то во мне изменилось. Пусть будет так. Оставь все, как есть. И я перестала бороться с приступами ярости моего ребенка. Я начала видеть, в чем он нуждается, и свои собственные нужды. Картина целиком постепенно открывалась мне. Я стала наблюдать за процессом вместо того, чтобы его преобразовать.
Изменения во мне привели к тому, что изменилось и мое поведение, то есть мой «ответ» на поведение дочери. Все чаще мне удавалось не переходить в режим борьбы. Это получалось, потому что я видела нужды своей дочери и не воспринимала ее агрессию как нападение на меня. Постепенно я осознала, что дочери нужна помощь: помощь любящего взрослого, который не погружается в водоворот чувств, а настолько прочно связан с собой, что может «сопровождать» чувства своего ребенка и удерживать их. Я смирилась с ее гневом, и он меня больше не пугал.
Вот тогда для меня открылось множество возможностей: я могла протянуть руку помощи, могла удерживать дочь, если она позволяла это, могла защитить ее и быть на ее стороне. Я могла сказать: «Я не позволю бить меня» – и отойти назад. Не все было так идеально, но все-таки гораздо ближе к реакции, которой я сама себе желала. Я не превращалась в фурию, а оставалась в ясном рассудке, дышала осознанно и в одинаковой степени находилась «в себе» и рядом с дочерью.
Иногда результат меня радовал, иногда нет. В любом случае, я приближалась к ответу на вопрос, почему она так себя ведет, а не застревала в старом реакционном механизме. Так я могла снова стать маяком, который, может, и не очень ярко светил, но хотя бы был виден!
Насколько мне было плохо в те месяцы, я смогла осознать лишь оглядываясь назад через какое-то время. Спустя примерно полгода я сидела на балконе и перебирала в уме прошедшие события. У меня словно пелена с глаз упала. Исключительная ситуация, мой уход в работу и стратегии избегания, с помощью которых мои близкие люди пытались избавиться от страха, и мое периодически возникающее желание убежать куда подальше. Исчезнуть. Все обрело смысл, и я смогла увидеть целиком всю ту массу забот, которые обрушились на меня, и осознать, каково мне тогда было. И я увидела свою дочь в эпицентре событий. И тогда, наконец, я поняла.
Ты не можешь постоянно делать своего ребенка счастливым!
Как было бы здорово, если бы мы все всегда были довольны и во всем достигали согласия! Еще бы! Но это невозможно. В утверждении: «Ты имеешь право на грусть!», лежит огромная сила и уверенность. «Это совершенно нормально, не нужно впадать в панику и пускать в ход все средства, чтобы ты перестала плакать! Я могу просто побыть рядом, видеть тебя и утешить, если тебе это нужно». Повторюсь: я не должна что-то предпринимать, я могу просто быть рядом с тобой. В трудных ситуациях это уже очень много!
Твой ребенок не делает ничего против тебя, а только для себя!
Образ маленького тирана, который вьет веревки и терроризирует всех, кто вовремя не поставит его на место, к сожалению, по-прежнему актуален. Мы, конечно, хотели бы непременно от него отойти. Такая точка зрения не имеет никакого отношения к сущности ребенка и не дает возможности проявить к нему уважение, быть его любящим и внимательным спутником. Дети – социальные существа, которые зависят от нас и нуждаются в нас, чтобы чувствовать себя защищенными, любимыми и найти верные ориентиры в жизни.
Мы не хватаем звезд с неба!
Нигде лучше, чем в отношениях родителей и детей, не видно, что происходит, когда один человек убежден в том, что он знает больше другого. При этом дети вполне себе компетентны – нам не нужно им этого «прививать». Да, детские знания и умения отличаются от наших, и благодаря тому, что мы живем дольше их, мы смогли получить больше опыта. Однако если мы все время поучаем их, например, когда снова и снова объясняем, что принято делать, а что нет, мы игнорируем тот факт, что дети учатся вести себя посредством имитации. То есть: живи так, как сам проповедуешь.
Поэтому важно понимать, что мы рождаем на свет человека с «готовой душой». И наша задача простроить с ним отношения, узнать его и быть для него по жизни путеводителем с бÓльшим опытом. Скромность и точка зрения, что мы, родители, далеко не все знаем и сами до сих пор учимся, могут очень помочь.
Эмоции работают здесь и сейчас!
В отличие от детей, которые не знают, вернется ли их мама, когда остаются одни, взрослые осознают, что их дети злятся только сейчас – в данный момент. Подобное состояние не будет продолжаться всегда. Думай об этом: речь идет о коротком периоде времени, за который тебе необходимо «оседлать» возникшую в тебе эмоциональную волну. Это всего лишь твой ребенок, который сводит тебя с ума в эту самую секунду. Твоей жизни ничего не угрожает. Расширь свое туннельное зрение, охвати картинку целиком! Это не просто, но возможно!
Твой ребенок не может сейчас иначе!
Когда дети бьются в истерике на полу или крушат все вокруг себя, они явно пребывают в бедственном положении. И они справляются с захлестнувшими их эмоциями таким способом, который есть у них в арсенале. Мы должны понимать, в этот момент дети находятся в исключительном состоянии и выбирают такое поведение не из шалости или буйства. Еспер Юуль описывает в своей книге «Агрессия» три типа возможной родительской реакции, когда их ребенок бьет их:
● Возможность 1. Мама говорит: «Ты меня очень расстраиваешь!» Юуль называет такую реакцию эгоистической. Взрослый
