понимала, что от эльфов будут сплошные неприятности. Если бы они остались в лагере, ты бы заступалась за них снова и снова, подрывая перед солдатами свой авторитет. Нельзя было этого допустить.
— И поэтому… ты помогла им бежать? Или просто убила, закопала в лесу тела, а сейчас вешаешь мне лапшу на уши?
— О, великая эйхарри, — Мерида затряслась. Зрачки ее глаз расширились от ужаса, полностью затопив радужку. — Я бы не посмела пойти против твоей воли. Никогда и ни за что! Я предана тебе всей душой. Зачем мне врать? Какой смысл нарушать приказ и гневать могущественную колдунью? Разве я похожа на самоубийцу?
Ее слова казались логичными, даже правдоподобными, и все же меня не покидало ощущение, будто я держу в руках скользкую змею, способную в любой момент извернуться и укусить.
— Значит, ты спасла троих?
— Да, вывела из лагеря целыми и невредимыми. Ни здоровье, ни честь их не пострадали.
— Просто взяла и отпустила? Диверсантов? Врагов?
— О, не просто. — На губах Мериды растеклась знакомая самодовольная улыбка — улыбка хищницы, пираньи. — На каждого из пленников я повесила следящие чары. Благодаря им, мы узнаем имена лидеров сопротивления «Воль’а’мир», стоянки всех их партизанских отрядов и много другой полезной информации. У нас появились шпионы в стане врага.
Вот это уже больше напоминало Мериду. Хитрость и коварство. Тонкий расчет.
— Они сами согласились помогать? Или ты провернула все без их ведома?
— Среди эльфов нет предателей. Помнишь девиз их клана?
— Бесчестье хуже смерти. — Я украдкой покосилась в сторону пленника, сидящего на кровати. Тот внимательно прислушивался к разговору. Ловил каждое слово, даже подался слегка вперед, не заметив, что полотенце соскользнуло с бедер и обнажило краешек лобка.
— Не веришь мне?
Мои пальцы все еще лежали на горле советницы, но больше не сжимали его мертвой хваткой. Осторожным движением Мерида потянула мою руку вниз, отводя от своей шеи.
— Не веришь? — повторила она. — В запасах Мойлы должна быть сыворотка правды. Воспользуйся ею.
— Обязательно.
Я смотрела на эльфа. Но его порванный рот, который мне так и не позволили обработать целебным составом. На прокушенный сосок, припухший и покрасневший, на многочисленные синяки и лоснящиеся от мази царапины.
— Почему ты не спасла всех? Почему бросила двоих на растерзание ублюдкам?
— Кто-то должен был отвлекать солдат, пока я освобождала остальных.
Жестокие и циничные слова. Всегда есть кто-то, кого приносят в жертву.
Я понимала это, но моя рука, будто повинуясь собственной воле, взметнулась и с громким шлепком ударила советницу по щеке.
— Ни один из пленников не должен был пострадать.
В глазах Мериды, подобно огоньку во мраке, вспыхнула ярость, но тут же сменилась выражением покорности.
— Этих двоих освобождать было поздно. Пока мы разговаривали, их обоих успели распечатать. Ты помнишь про Кипящие болота? Туда отправляются обесчещенные эльфы. Уверена, что я должна была отпустить всех?
На секунду я прикрыла глаза, и в тишине начали оживать призраки: загремели цепи, в ночном воздухе раздался стон боли, его встретили глумливым хохотом.
Это он кричал тогда? Мой эльф? Тот, кого я освободила от цепей, кого привела в свой шатер. Чьи раны обрабатывала пять минут назад. Это его насиловали, пока мы с советницей решали, кому из нас двоих делать грязную работу?
— Я больше не доверяю тебе, Мерида, — сказала я, переживая в душе свой личный ад. — Ты должна принести мне клятву верности на крови.
— Я уже приносила. Ты просто не помнишь.
— Поэтому принесешь еще раз. Кроме того, подтвердишь все сказанное под сывороткой правды. А после. После я решу, что с тобой делать.
Глава 6
Мерида успешно прошла испытание сывороткой правды. Зелье, приготовленное Мойлой по моему приказу, улавливало в голосе малейшую фальшь и становилось для лгунов ядом, однако советница выпила его не раздумывая. Все сказанное ранее — про спасение пленников, про отсутствие злого умысла, про ее горячую преданность мне — Мерида повторила слово в слово не моргнув и глазом. При этом на ее лице не отразилось ни тени волнения. Советница казалась спокойной и собранной. Так выглядит человек, которому нечего бояться.
— Теперь ты мне веришь? — спросила она, и пусть больше не было причин подозревать ее в предательстве, червь сомнения продолжал грызть меня изнутри.
Клятву верности Мерида тоже дала охотно и без колебаний. При свидетелях закрепила ее магией и собственной кровью. Даже преклонила колени, хотя обряд этого и не требовал.
— Я твоя самая верная союзница, — прошептала она, глядя на меня снизу вверх и не спеша подниматься на ноги.
Повод наказать Мериду исчез, но не исчезло мое горячее желание это сделать. Отомстить за унижение эльфов. За ее цинизм, пусть даже оправданный и логичный. За то, что она спасла не того пленника. За то, что, помогая одним, других обрекла на немыслимые муки.
В глубине души я понимала, что неправа. Законы Сумеречных земель оправдывали Мериду целиком и полностью. Она не нарушила мой приказ, наоборот, сделала все от нее зависящее, чтобы минимизировать ущерб. Только кому-то она дала шанс на нормальную жизнь, а кого-то принесла в жертву.
И тем не менее, невзирая на все доводы разума, мне по-прежнему хотелось ее крови.
Потому что прекрасное тело эльфа на моей кровати почернело от гематом. Потому что рот его был порван и все тело превратилось в карту насилия. На то, что под полотенцем, я и вовсе не могла смотреть без содрогания.
Будто угадав мой настрой, Мерида приблизилась и зашептала на ухо:
— Я вижу, тебе приглянулся этот пленник. Сейчас он сломан, но я знаю способ его починить. Верни мне свое расположение, о великая эйхарри, стань снова моей доброй подругой, и я расскажу, как исцелить душу обесчещенного эльфа. Тогда, если таково твое желание, ты сможешь отпустить его на все четыре стороны и не бояться, что он отправится прямиком в Кипящие болота. Или ты сможешь сломать его еще раз, ведь целые игрушки ломать куда увлекательнее, чем пришедшие в негодность.
Мерида говорила, и ее речь казалась мне трясиной, в которой я увязала все глубже и глубже. Эта женщина и правда напоминала змею, коварную, изворотливую гадюку с зубами, полными яда.
— Если ты знаешь способ все исправить, назови его.
— Я назову.
Мне почудилось, или глаза советницы сверкнули торжеством?
— Назову, когда
