мои правила. Первое: чистота. Абсолютная. Вода для готовки — только кипяченая. Руки — мыть с мылом перед готовкой и после. Посуда — чистая, вымытая сразу после еды. Столы, полы — драить ежедневно. Никаких крошек! Никакой старой пищи! Никакой грязи!
Гретхен засопела, ее лицо побагровело.
— Да кто ж так может? Это ж не дворец королевский! Да и мыла у нас…
— Мыло будет, — отрезала я. — Марта, выдай Гретхен тряпки, щетку, мыло. Сейчас же. Она начинает уборку. Немедленно. И пускай переоденется во что-то чистое.
— Миледи! — возмущение в голосе Гретхен сменилось на нотки паники. — Я же повариха! Не уборщица!
— С этого момента, — сказала я, делая шаг ближе и глядя ей прямо в глаза, — ты здесь никто, раз пререкаешься и не хочешь выполнять работу. Ты уволена, Гретхен. Сейчас же. Собери свои вещи и покинь Ольденхолл в течение часа.
Эффект был как от удара обухом. Гретхен отшатнулась, будто я плюнула ей в лицо. Глаза ее округлились от шока и злобы.
— Что?! Миледи! На каком основании?! Я служила верой и правдой! Какая несправедливость!
— Основание, — перебила я, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово стальную твердость, — мое здоровье. И вопиющее нарушение элементарных правил гигиены, которое может это здоровье подорвать. Ты не способна или не желаешь соблюдать новые порядки в моем доме. Значит, тебе здесь не место. Марта, проследи, чтобы она собрала только свои личные вещи. Ни крошки еды, ни щепки из поместья. И проводи до ворот.
Марта, бледная, но сжавшая губы в тонкую линию, кивнула.
— Да, миледи. Идем, Гретхен. Не заставляй барышню звать Годфри.
Гретхен замерла на мгновение. Ее взгляд скользнул от меня к Марте, потом к двери, за которой слышались голоса мужиков у колодца. В ее глазах мелькнул страх, а затем — злобное понимание. Она что-то знала. Или догадывалась. Что ее разоблачили.
— Хорошо… — прошипела она, срывая с головы грязный чепец. — Ухожу. Но помяните мое слово, барышня. Ольденхолл вас сожрет. Как сожрал вашего батюшку. И те, кто сильнее вас… они не простят такого пренебрежения к старой слуге. Кадвал… он такого не забудет. Я к нему работать уйду!
Угроза висела в воздухе. Я не дрогнула.
— Передай сэру Кадвалу, — сказала я спокойно, — что я забочусь о чистоте своего дома. На кого ты будешь работать, это твои заботы. А теперь уходи. Пока я не велела Годфри выставить тебя силой.
Гретхен плюнула почти мне под ноги, развернулась и, толкнув Марту плечом, вышла из кухни. Марта бросила на меня испуганный взгляд и поспешила за ней.
Я осталась одна посреди грязной кухни. Дрожь пробежала по спине — не от страха, а от адреналина. Первый шаг сделан. Паук изгнан. Но война только начиналась. Кадвал теперь узнает, что его ставленница выброшена за борт. Реакция обязательно последует.
Глава 13
Я вышла во двор. Холодный ветер обжег лицо. Годфри, увидев меня, быстро заковылял в мою сторону. Его единственный глаз вопросительно смотрел на меня. Вдали, у ворот, виднелись две фигуры: Марта и Гретхен с узелком, жестикулирующая что-то злобно, прежде чем повернуться и зашагать прочь по грязной дороге.
— Сделано, миледи? — тихо спросил Годфри.
— Сделано. Она ушла. И пригрозила от имени Кадвала. — Я посмотрела на старика. — Теперь, Годфри, слушай внимательно. Дом нужно очистить не только от злых людей. Но и от грязи и беспорядка. Ради «моего здоровья», конечно. — Я позволила себе тонкую усмешку. — Вот что нужно сделать немедленно…
Я начала отдавать приказы.
— Первое: вода. Вся вода для питья и готовки — только кипяченая. Марта отвечает за запас чистой кипяченой воды в кувшинах. Никакой сырой воды из колодца, пока он не будет идеально чист и проверен.
— Второе: уборка. Марта возглавляет. Начать с моей спальни, потом холл, столовая, кухня. Вымыть все. Вытереть пыль. Вычистить углы. Выбросить хлам. Тряпки — только чистые. После уборки — мыть руки с мылом. Том ей в помощь.
— Третье: кухня. Марта теперь временно и повариха. Готовить только простую, проверенную пищу. Из запасов, что есть. Чистота — превыше всего. Посуда моется сразу. Стол — должен быть вымыт после каждой трапезы.
— Четвертое: отчет. Вечером, перед закатом, я жду тебя и Марту с докладом. Что сделано. Что не сделано и почему. Какие проблемы. Какие нужды. Точный учет оставшихся запасов еды, дров, всего. Ничего не утаивать.
— Пятое: безопасность. Ты, Годфри, отвечаешь за ворота. Никого чужого не впускать без моего личного разрешения. Особенно гонцов из Седжвика или от графини. Если придут — вежливо, но твердо сказать, что барышня нездорова и не принимает. Запомнил?
Годфри слушал, впитывая каждое слово. В его единственном глазе не было ни тени сомнения или насмешки. Только сосредоточенность и… зарождающееся уважение.
— Запомнил, миледи. Будет исполнено. Как на службе.
— Хорошо. И еще… Том. Где он?
— У колодца, миледи. Помогает.
Я увидела парнишку, который тащил ведро с черной жижей от колодца к яме. Он был грязный, но работал с усердием.
— Позови его.
Годфри свистнул. Том вздрогнул, увидел нас, поставил ведро и пулей примчался, запыхавшись.
— Миледи? Звали?
— Да, Том. Ты теперь не только конюх. Ты — мой главный по чистой воде и… посыльный. — Он выпрямился, глаза загорелись от важности поручения. — Первое: после уборки колодца — каждое утро приносить Марте два ведра самой чистой, прозрачной воды из него. Только для кипячения и готовки. Самому мыть руки и лицо, прежде чем прикасаться к ведрам. Ведра должны быть чистыми. Понимаешь?
— Так точно, миледи! — Том чуть не подпрыгнул от рвения.
— Второе: ты будешь бегать с поручениями от меня к Годфри, к Марте, к старосте Грете. Быстро. Тихо. И никому не болтай о том, что видишь или слышишь в доме. Ни единому человеку в деревне. Это важно. Ты мой доверенный.
— Д-доверенный? — Том покраснел от гордости. — Я буду, миледи! Молчок! Как в могиле!
— Хорошо. Иди, работай.
Том побежал обратно к колодцу, полный важности и усердия. Я посмотрела на Годфри.
— Он верен?
— Как собака, миледи. Сирота. Ольденхолл для него — весь мир.
— Отлично. Действуй, Годфри.
Старый солдат кивнул и заковылял к воротам, чтобы установить свой пост. Я осталась одна посреди двора. Ветер свистел
