и обсудим, что нам делать дальше…
Глава 10
Холодная, пустая столовая. Длинный дубовый стол, на котором тускло мерцала единственная сальная свеча. Ее дрожащий свет выхватывал из мрака мои руки, сжатые в кулаки на грубой поверхности стола, и два лица напротив — Марты, усталое и преданное, и Годфри, изборожденное шрамами и непроницаемое. Запах горелого жира и пыли висел в воздухе. В корзинке между нами лежали остатки скудного ужина: черствый хлеб, кусок твердого сыра, пара луковиц.
Я отломила кусок хлеба, но не ела. Он лежал на столе, крошась. Голод был, но он мерк перед увиденной разрухой. Всё было еще хуже, чем я могла предположить.
— Марта, Годфри, — мой голос прозвучал тихо, но отчетливо в гулкой тишине. — Я знаю, что Ольденхолл — разорен. Знаю, что нам угрожают. Знаю имена: Кадвал, Лорвик. Но я… я многое забыла. Или не знала никогда. Не интересовалась. — Я посмотрела на них по очереди. — Расскажите мне о соседях. О нашем сюзерене. О том… что происходило здесь, пока я болела. Пока отец… — Голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Пока отец был жив. Всё, что может быть важно для всех нас.
Марта вздохнула, перебирая кончики платка.
— Соседи… Ближайший — сэр Кадвал. Поместье его — Седжвик — за холмами на востоке. Земли богатые, луга тучные. Сам он… — Она поморщилась. — Волком его зовут не зря, миледи. Жадный до чужого. Грубый. Нашего покойного барона… не жаловал. Все норовил спорные земли у речки оттяпать. Барон ваш, царство небесное, до последнего отбивался. А после его смерти… — Она кивнула в сторону окон, за которыми царила тьма. — Трактирщик его наведывался, Беллу нашу выкупить норовил за гроши. Да и гонцы графини Лорвик… они всегда через Седжвик едут. Неспроста, поди.
— Графиня Лорвик, — я подхватила имя. — Наш сюзерен. Что о ней говорят?
Марта опустила глаза.
— Графиня… могущественная, миледи. Вдовствующая. Муж ее, граф, при короле служил, большая честь была. Умер года три назад. А она… умная, говорят. Жесткая. Поместья свои в кулаке держит. Любит порядок. И… прибыль. — Марта понизила голос. — Говорят, при королевском дворе у нее связи. С кем-то из советников. Потому и безнаказанна. Кто ей перечит? Барон ваш… он был гордый. Не лебезил. Может, потому и налоги у нас всегда выше были, чем у других? А долг… — Она горько усмехнулась. — Хаггард, проклятый, наверное, по ее указке и разорял нас, чтобы потом она прибрала к рукам земли за бесценок.
Я перевела взгляд на Годфри. Его единственный глаз был устремлен на пламя свечи, лицо непроницаемо.
— Годфри? — спросила я. — Ты служил отцу. Ходил с ним в столицу, когда он навещал сюзерена или по делам? Что видел? Что слышал? О графине? О дворе?
Старый солдат медленно поднял взгляд. В нем не было страха Марты. Была осторожность.
— Видел, миледи, — проговорил он хрипло. — Не раз. Графиня… Марта права. Умна. И холодна, как зимний камень. Принимала барона вашего в большом зале. Сидела высоко. Смотрела сверху вниз. Глаза… как у змеи. Выспрашивала про урожай, про доходы. Барон ваш… он не врал, миледи. Честный был. Говорил как есть: земли беднеют, климат не тот, налоги тяжкие. А она… — Годфри плюнул в сторону камина, где тлели угли. — Улыбалась тонко. Говорила: «Надо старательнее, барон. Королевская казна не терпит недоимок. А король… он нынче не в духе. Волнения на границе с Арнеей. Слухи о заговорах… Не время подводить!».
— Заговоры? — я наклонилась вперед, ловя каждое слово. — Какие заговоры? При чем тут отец?
Годфри помолчал, как бы взвешивая слова.
— При дворе, миледи… там всегда змеиное гнездо. После смерти старого короля… нынешний, Эдмунд, молод. Регенты правят. Герцог Веймар и… графиня Лорвик. Говорят, дерутся как пауки в банке. Веймар — за войну с Арнеей, чтобы земли оттяпать. Графиня — за мир, да торговлю. Барон ваш… он был старой закалки. Верный присяге. Не лез в интриги. Но… земли наши граничат с Арнеей. Пусть и через горы. И когда арнейские рейдеры прошлой весной угнали скот у Кадвала, а потом и у нас… — Годфри стиснул кулак. — Барон потребовал у графини солдат для защиты границы. А она… отказала. Сказала, войска нужны на востоке, против мятежников барона Келлгара. А Келлгар… он был союзником герцога Веймара.
Пазлы начали складываться в мрачную картину. Не просто жадность. Политика. Большая игра. Отец, честный и прямой, попал под перекрестный огонь враждующих клинков при дворе. Он просил защиты для своих людей и земель — и получил отказ. От графини, которая видела в нем помеху или пешку в своей игре против Веймара? А Кадвал… его скот тоже угнали. Получается, понёс убытки. Но он был хитрее? Или у него был иной покровитель?
— И что было дальше? После отказа?
Глава 11
— Барон ваш рассвирепел, миледи, — тихо сказала Марта, вглядываясь в тени. — Говорят… он написал письмо. Не графине. А прямо в столицу. Кому-то… может, к самому герцогу Веймару? Или к другим недовольным? Он говорил Годфри… что нельзя молчать, когда твоих людей режут, а сюзерен спит.
— Письмо? — переспросила я. — Кто знал о нем? Оно ушло?
Годфри мрачно кивнул.
— Знало несколько человек. Я. Старый писарь, что умер прошлой зимой. И… Хаггард. Барон велел ему найти надежного гонца. Хаггард клялся, что отправил с верным человеком. Но… — Старый солдат сжал челюсти. — Ответа не было. Никакого. А через месяц… барон скоропостижно скончался. От «горячки». Доктор лечил… тот самый, что графиня прислала, по доброте душевной. А потом… Хаггард стал хозяйничать как хозяин. И разорение пошло ещё большее. И письма того… след простыл.
Тишина в столовой стала гнетущей. Письмо. Протест против бездействия сюзерена. Посланное, вероятно, к врагам графини — к партии герцога Веймара. И… пропавшее. А затем — внезапная смерть отца. Удобная. Своевременная для тех, кому его голос был опасен. И теперь… его «слабая» дочь. Которая тоже оказалась не такой уж слабой. Которая выжила после яда. Которая задает вопросы. Я была не просто неудобством. Я была живым напоминанием. И, возможно, знала больше, чем следовало. Или могла узнать.
— Гретхен, — прошептала я, глядя на дрожащее пламя свечи. — Она давно служит? Когда пришла?
