Нет. Марта была чиста. Пока что. Оставались Гретхен… и возможность, что яд был подложен в травы раньше. Кем-то, кто знал, что слабая Лиана пьет успокаивающие настои.
Я поставила кувшин. Вода внутри плеснула. Живот уже не скручивало в адских спазмах, но слабость была осязаемой. Сердце билось часто, но уже не бешено, а ровно и устало. Уголь и вода делали свое дело. Я была жива. Выжила.
— Марта, — сказала я тихо, глядя на дрожащие угольки в камине. — Подними кружку. Аккуратно. Вдохни запах. Чем пахнет чай? Только травами?
Марта, осторожно подняла пустую кружку. Поднесла к носу. Вдохнула глубоко, сосредоточенно.
— Травы… мята, мелисса… и… — Она вдруг сморщила нос. — Что-то… горьковатое. Еле уловимое. Как будто… полынь перезрелая? Но я полынь не клала! И запах… не совсем полыни. Чуть другой. Терпкий.
— Запомни этот запах, Марта, — приказала я. — Запомни хорошо. И осмотри травы, которые остались. Ищи что-то чужеродное. Любую травинку, которая кажется незнакомой или подозрительной. Не трогай руками! Покажи мне.
— Сейчас, миледи! — Марта метнулась к своему мешочку с травами, стоявшему на столике. Она развязала его и осторожно высыпала содержимое на чистый угол стола. Пригнулась, вглядываясь, перебирая сухие листочки кончиком ножа.
Я тем временем попыталась встать. Ноги дрожали, но держали. Я подошла к столу, опираясь на спинки стульев. Посмотрела на рассыпанные травы. Зелено-серо-коричневая смесь. Знакомые очертания мяты, мелиссы… и что-то еще. Несколько сухих, тонких стебельков с мелкими листочками, более темными, почти сизыми. Марта ткнула в них ножом.
— Вот, миледи. Эти. Я такие не собирала. Не знаю, что это. Запах… да, тот самый. Горький, терпкий.
Глава 7
Я наклонилась, стараясь не дышать слишком глубоко. Растение было незнакомым. В моей прошлой жизни я не была ботаником. Но интуиция, подкрепленная холодным страхом, кричала: “Это оно!”. Яд, подброшенный в травы. Возможно, давно. Ждал своего часа. Ждал, когда «слабая» Лиана выпьет свой успокоительный чаек и тихо отправится к отцу. А я… я просто попала под раздачу. Или не просто? Может, кто-то уже знал о моем «пробуждении»? Но, это невозможно…
— Убери это, Марта, — сказала я ровно. — Заверни в тряпицу. Спрячь поглубже. Это наша улика. Не говори пока никому. — Я посмотрела на нее. — А травы… все, что осталось… сожги в камине. Сейчас же. И мешочек выбрось. Или тоже сожги.
— Сожгу, миледи! Сейчас же! — Марта схватила со стола уголок старой скатерти, осторожно завернула подозрительные стебельки, сунула сверток за пазуху. Потом смахнула остальные травы в охапку и бросила их в камин. Огонь охотно принял сухую пищу, затрещав, вспыхнув ярче на мгновение. Запах горелых трав смешался с запахом пепла.
Я наблюдала, как горит мое прошлое «спокойствие». Как горят иллюзии. Никакого спокойного начала. Никакой передышки. Война началась в ту же секунду, как я открыла глаза в этом мире. Война за право просто жить.
— Марта, — я повернулась к ней, когда огонь поглотил последний листок. — С этого момента… никакого чая. Никаких настоев. Ничего, что не приготовлено тобой при мне. Воду пить только кипяченую, из этого кувшина или чугунка, который ты сама наполнила из нашего запаса. Еду… готовь сама. Из того, что принесено из деревни под нашим присмотром. Ничего не принимай из рук Гретхен. Ничего. Поняла?
— Поняла, миледи! Клянусь! — Марта крепко сжала руки на груди, где лежал зловещий сверток. — Но… а Гретхен? Что с ней делать? Вызвать? Допрашивать?
Я задумалась. Вызвать сейчас? Устроить допрос? Слабая, едва стоящая на ногах барышня против потенциальной отравительницы? Слишком опасно. Я не знала, одна ли она. Не знала, кто за ней стоит. Графиня? Сосед? Бывший управляющий Хаггард? Нападать в лоб сейчас — глупо. Я была уязвима. Как физически, так и позиционно.
— Нет, — сказала я тихо, но твердо. — Пока — ничего. Веди себя как обычно. Скажи ей… скажи, что я опять плохо себя почувствовала после прогулки. Сердце. Что я сплю. Что не надо беспокоить. Никому не говори про… — я кивнула на таз и ступку, — …про это. Пусть думают, что их план сработал. Или почти сработал. Что я слаба и почти умираю. Поняла?
Марта кивнула, понимание мелькнуло в ее испуганных глазах.
— Поняла, миледи. Пусть думают. А мы… а вы?
— А мы, Марта, — я сделала шаг к окну, глядя на серый, унылый двор Ольденхолла, — будем готовиться. К обороне. — Я повернулась к ней. Лицо было бледным, в саже, волосы растрепаны, платье в грязи и угольной пыли. Но в глазах горел огонь. — Первое: приведи сюда Годфри. Только его. Тихо. Чтобы никто не видел. Скажи… скажи, что нужна помощь с камином. Или еще что-то. Но чтобы пришел сейчас же.
— Сейчас, миледи! — Марта бросилась к двери, двигаясь с неожиданной для своих лет прытью.
Я осталась одна. Слабость все еще тянула вниз, но адреналин и страх за жизнь не давали упасть. Я подошла к пыльному зеркалу. Отражение было жалким и страшным одновременно: юное лицо, искаженное напряжением, огромные глаза, горящие недетским огнем, черные разводы, как боевая раскраска. Я коснулась груди. Мне снова удалось перехитрить смерть. Во второй раз.
— Ты хотел меня убить? — прошептала я своему невидимому врагу, глядя в отражение. — Не вышло.
Дверь скрипнула. На пороге стоял Годфри. Старый конюх, инвалид. Его единственный глаз (второй скрывала черная повязка) с недоумением скользнул по моему виду, по тазу с рвотой, по ступке с черной пастой, по дыму от догоравших трав в камине. Но он не проронил ни слова. Просто выпрямился, насколько позволяла хромая нога, ожидая приказа. Солдатская выучка.
— Годфри, — сказала я, глядя ему прямо в единственный глаз. — В доме предатель. Кто-то пытался меня отравить. Сейчас.
Его единственная бровь резко ушла вверх. В глазу вспыхнула ярость, мгновенная и дикая, как у старого волка, почуявшего угрозу возле логова.
— Кто, миледи? — спросил он глухо. — Назовите имя. Я…
— Нет, Годфри, — я перебила его. — Не сейчас. Не так. Они думают, что я умираю. Или почти умерла. Пусть так и думают. Это наше преимущество. — Я сделала шаг к нему. — Ты служил моему отцу. Ты знаешь Ольденхолл. Знаешь людей. Крестьян. Слуг. Соседей. Мне нужна информация. Тихо. Без шума. Кто приходил в поместье последние дни? Кто интересовался мной? Кто
