Гнев Эйприл утих, сменившись ноющей сердечной болью. Сколько лет она таила все свои чувства в себе, и вот теперь проезжий фотограф одним щелчком камеры вытащил их на свет божий и сохранил для вечности… Эйприл бросила взгляд на предпоследний снимок – и застыла, словно превратившись в соляной столб.
На этой фотографии она смотрела прямо в объектив, точнее, прямо на Джека. Полураскрытые губы, жаркий румянец, глаза, сияющие слишком откровенным чувством…
Эйприл поспешно сложила фотографии и сунула их обратно в кармашек сумки. Она не хотела думать о том, что читалось в ее взгляде на последнем снимке.
Жадное, ничем не прикрытое желание.
Багровая от стыда, Эйприл поспешно распрямилась – и встретилась с мерцающим взглядом зеленых глаз.
Джек стоял, небрежно прислонившись к двери ванной: полотенце обернуто вокруг бедер, в густых волосах на груди сверкают капельки воды. Эйприл молчала, не в силах отвести от него глаз. Одному богу ведомо, сколько времени – секунда или вечность – прошло, прежде чем Джек заговорил:
– Вам понравилось? – Кроме губ, на лице его не дрогнул ни один мускул.
Эйприл с каменным лицом скрестила руки на груди.
– Вы полагаете, мне это должно понравиться? Может быть, вы сделали эти снимки для моего удовольствия?
– Я ведь уже говорил вам: все, кроме свадебных фотографий, я делаю для себя и только для себя. Хотя… да, я надеялся, что вам понравится.
– Я, кажется, ясно дала понять, что не желаю позировать!
– А мне казалось, что у нас был договор.
До сих пор он говорил легким, непринужденным тоном, словно вел светскую беседу. Однако в последней фразе Эйприл почувствовал такую скрытую силу, что невольно отступила на шаг.
– Мы договорились провести несколько часов вместе. О фотосъемках речи не было.
Джек отодвинулся от косяка, однако не сделал ни шагу.
– Снова играем словами? Вы не хотите платить по счетам? Зачем же тогда пришли?
Пристальный взгляд его обжигал, словно пламя, и Эйприл не знала, пылают ли его изумрудные глаза гневом… или желанием.
Страх подкатил к горлу, и отчаянно захотелось бежать. Эйприл потерянно оглянулась на приоткрытую входную дверь, открывающую путь к свободе.
– Если хотите уйти – идите. Удерживать вас силой я не стану. Но пришли вы по собственной воле.
Несмотря на его миролюбивые слова, Эйприл казалось, что она в ловушке. Как в тот вечер много лет назад, когда Маркхем зажал ее в углу своего кабинета… Отбросив несвоевременные воспоминания Эйприл сухо ответила:
– По-моему, мой счет с лихвой оплачивают сделанные вами снимки. Разговор окончен. – Она повернулась к дверям, но в этот миг сильная рука схватила ее за запястье.
– Не так быстро, сеньорита Морган!
Эйприл и не пыталась вырваться. Джек ослабил хватку, терпеливо ожидая, когда она повернется к нему. Взглянув наконец ей в лицо, он мысленно восхитился ее самообладанием и обругал себя за глупость: в золотисто-карих глазах Эйприл явственно читался испуг.
– Вам незачем хватать меня за руку. Достаточно просто окликнуть, – тихо и спокойно произнесла она.
– Не убегайте, тогда и мне не придется вас ловить.
– Отпустите меня, – произнесла она так же тихо, отчетливо выговаривая каждое слово.
– Если я пообещаю больше вас не трогать, вы останетесь?
Эйприл кивнула, и Джек тут же отпустил ее руку.
– Эйприл, вы можете мне доверять. Просто помните, что я очень серьезно отношусь к обещаниям.
Эйприл гневно нахмурила брови, и Джек едва не расхохотался, заметив, что к ней возвращается обычное присутствие духа. Однако он даже не улыбнулся – разговор шел серьезный.
– Я не говорил, что не буду вас снимать. Голос его чуть смягчился. – Я сказал лишь, что эти фотографии никто не увидит. Вы слишком мало меня знаете – иначе не сомневались бы в моем слове.
Эйприл молчала: подбородок упрямо вздернут, губы сжаты в тонкую линию. Помолчав, Джек задал вопрос, на который больше всего хотел услышать ответ:
– Неужели вам так неприятно, что у меня останется память о вас?
На лице Эйприл отразилась внутренняя борьба. Наконец она чуть склонила голову, и от этого жеста молчаливой покорности внутри у Джека что-то сжалось. «Почему именно сейчас? – думал он. – После стольких лет, проведенных за непроницаемой стеной добровольного одиночества, в тщательном избегании всяких связей… И почему именно она?»
Джек не находил простых и легких ответов, да и не искал их. Просто смотрел в карие глаза, минуту назад сверкавшие яркими красками жизни, а теперь безжизненно потухшие, и чувствовал, как где-то у него в глубине сжимается тугая пружина желания. Всеми силами души он желал, чтобы Эйприл снова улыбнулась, вновь начала радоваться жизни. Хотел выяснить, что заставило ее спрятаться от мира, словно улитку в раковине. И, если возможно, вернуть в ее сердце радость и любовь.
Джек понимал, что должен бежать без оглядки, однако вместо этого шагнул к ней. Как хотелось ему сжать ее в объятиях!.. Но он дал слово. Джек сжал кулаки, чтобы не поддаться желанию, не протянуть руку к нежному лицу Эйприл, не прикоснуться к ее влекущим губам…
– Никто никогда не увидит этих снимков. Клянусь вам.
Эйприл чуть приоткрыла рот, и у Джека закружилась голова от желания вдохнуть в нее жизнь поцелуями.
Но нет, еще слишком рано. Он хотел не только отдавать, но и получать взамен. Хотел, чтобы в любви они были равны, как и во всем остальном.
– Пойду переоденусь. Вам можно доверять Эйприл? Вы не убежите?
Эйприл отреагировала немедленно, и Джек горько пожалел о том, что вместо этих слов не поцеловал ее. Она рванулась прочь, карие глаза сузились от гнева.
– Вы плохо меня знаете – иначе не стали бы задавать таких вопросов! – резко ответила она.
Джек молча повернулся и вышел из комнаты. Закрыв дверь, он привалился к ней спиной. Итак, буря разразилась. Теперь, что бы он ни сказал и ни сделал, ничто не в силах потушить пылающего между ними пламени влечения.
Джек тихо, невесело рассмеялся. Как играет с людьми судьба! Он приехал сюда отдохнуть, развеяться, немного ослабить постоянное внутреннее напряжение. А вместо этого сделал то, чего старательно избегал многие годы своей жизни, – завязал близкие отношения с женщиной.
– Ну и дубина же ты, Танго! – мрачно проворчал он. Однако Джек понимал, что выбора нет. Хочет он того или нет, Эйприл Морган полностью завладела всеми его мыслями и чувствами.
Джек развязал узел, и полотенце соскользнуло на пол. На губах его вновь появилась обычная скупая улыбка. Борьба невозможна, а значит, его задача – превратить поражение в победу. Эйприл еще не знает, что больше не одинока. У нее появился надежный друг и союзник.
