звук привлекает моё внимание.
Шаги. Хруст веток. Тихие шёпоты.
Мы с Киритом встревоженно садимся. На мгновение встречаемся взглядами, прежде чем натянуть одежду.
Компания — плохой знак. Люди не ходят по священной земле без причины. За нами следят.
— У моего отца есть Искатель, — тихо прошипела я, надевая корону и перекидывая сумку через плечо. — Мне следовало об этом подумать.
Я злюсь на себя за беспечность. Хестон был членом Совета Царства Дня целые века, и ценили его именно за способность находить кого угодно, стоит лишь заполучить вещь, принадлежащую этому человеку. Он мог взять что угодно из моей комнаты.
Кирит прижимает палец к губам, призывая к тишине, пока затягивает мой корсет и застёгивает платье. Я закрываю сумку, проверяя, надёжно ли внутри закреплено одеяло.
Голоса становятся громче. Они отражаются от стен пещеры — и мне кажется, что мы в ловушке.
Я бросаю на Кирита испуганный взгляд и показываю, чтобы он использовал силу ветра, чтобы сдуть преследователей.
Он качает головой и шепчет:
— Этого будет недостаточно. Они могут повиснуть на зазубренных стенах. Нужно что-то сильнее.
— Огонь?
— И ветер. Ты выпустишь пламя, а я направлю его по туннелю.
— Я не хочу уничтожить лес.
— Не уничтожишь. У входа водопад — он потушит пламя.
Кивнув, я соглашаюсь. Разворачиваю ладони вперёд и наблюдаю за Киритом, ожидающим момента. Он загибает пальцы.
Три… Два… Один.
Ударная волна.
Языки пламени вырываются из моих рук — такие горячие, что кажутся голубыми. Кирит стоит прямо за мной, следя, чтобы огонь не отклонился. Мои волосы хлещут по лицу, когда порыв ветра направляет наше пламя к единственному выходу.
Крики отражаются от стен. Один из них звучит, как голос моего отца… но это невозможно. Он не покидал Хейлин с тех пор, как мы похоронили маму на священном кладбище Рассвета и Заката. Казалось, он навсегда остался в замке, ожидая её возвращения.
Мы с Киритом держим огненный поток ещё секунд десять после того, как крики стихли. Те, кто преследовал нас, могли быть обожжены, но вряд ли выведены из строя. Если они успели убежать, серьёзных ранений быть не должно.
А значит, нам нужно бежать. Немедленно.
— Ты сможешь лететь? — Кирит хватает меня за руку, и мы бросаемся к выходу.
Я расправляю крылья, морщась от боли.
— Возможно. Но я замедлю нас.
— Тогда я понесу тебя. Будь готова прыгнуть мне на руки, как только дойдём до уступа.
Скалы вокруг обуглены и дымятся, но за водопадом огня не видно. Добравшись до отверстия, мы поворачиваем направо, готовясь взлететь.
Но в нас летит железная сеть.
Увернуться некогда. Цепи сковывают нас обоих, и мы падаем в пруд. Вода остужает жжение железа, но не избавляет от боли. Мои и без того израненные крылья покрываются свежими ожогами.
Я прижимаюсь к Кириту и задерживаю дыхание.
Мы не умрём здесь. Фейри не могут утонуть — наши лёгкие будут гореть от нехватки воздуха, но это не убьёт нас.
Меня пугает то, что ждёт наверху.
Очевидно, мы недооценили число людей, посланных за мной. Что они сделают? Убьют Кирита? Затащат меня обратно в Царство Дня, чтобы я сгнила там от горя?
Я прижимаюсь лбом к лбу Кирита, лаская его лицо. Он отвечает тем же, словно пытаясь меня успокоить.
Я не могу потерять этого мужчину. Ведь я только что обрела его.
Верёвка, привязанная к сети, натягивается — кто-то тянет нас вверх. Нас волочат по песчаному дну, и, когда мы, наконец, оказываемся на берегу, жадно хватаем воздух.
Сквозь мокрые волосы, прилипшие к щекам, я вижу Хестона. Левая половина его лица обожжена; он презрительно усмехается, глядя на меня сверху вниз.
— Я не хотел, чтобы всё дошло до этого, принцесса.
Я замечаю одну из своих шпилек, приколотую к карману его брюк. Белая ткань испачкана и подпалена. Его светлый ирокез обожжён.
— Я могла бы поступить с тобой куда хуже, — хриплю я. — И всё ещё могу.
— Не сомневаюсь, — спокойно отвечает он. — Я видел, что ты сделала с Седриком. Поэтому нам и пришлось взять сеть.
Обычно такое количество железа ослабило бы способности фейри. Но благодаря недавно скреплённой связи я ощущаю мощный всплеск силы — именно тот, о котором говорил Кирит.
Может, они не знают, что мы уже консумировали брак. Мы не теряли времени даром.
И это может стать нашим преимуществом.
Никогда нельзя недооценивать врага.
Я сжимаю руку Кирита, надеясь без слов передать свои мысли.
— Нечего сказать, король Кирит? — голос заставляет меня вздрогнуть. В пещере я не ошиблась — это мой отец. — Ты никогда не был молчаливым.
Он выходит из-за дерева с солдатом. Кожа на лице и руках отца покраснела, но, видимо, основной удар принял на себя Хестон.
— Отец, отпусти нас, — умоляю я, надеясь, что он услышит боль в моём голосе.
Но он смеётся — холодно, безжизненно. От этого смеха по спине бегут мурашки. В его серых глазах больше нет ничего от того человека, которого я знала.
— Папа, — произношу я, как в детстве. — Я люблю тебя.
Его улыбка меркнет, когда он указывает на Кирита.
— Но его ты любишь больше.
— Он мой наречённый судьбой.
Больше объяснять нечего — этим всё сказано. Моё сердце принадлежит ему.
Отец не отводит пальца от Кирита.
— Ты убил мою жену. Хотел мне отомстить.
Что? Он сошёл с ума? Забыл, как умерла мама?
— Нет, — резко отвечает Кирит. — Я бы никогда…
— Помнишь, чума? — напоминаю я. — Кирит не мог её вызвать.
— Но ведьмы могли, — рявкает отец с пылающим ненавситью взором. — Он собрал ковен и проклял наше королевство! А теперь ты присоединилась к врагу, Зелла. За это вы оба заплатите.
Закрыв глаза, отец взывает к силам природы. Толстые зелёные лозы сползают с кустов, пробираются сквозь сеть и обвиваются вокруг наших запястий и лодыжек. Нас тянут, пока мы не оказываемся на спине, бок о бок. Я пытаюсь отвернуть голову, чтобы не обжечь лицо, но не могу вырваться.
Отец жестом подзывает молодого солдата — новичка, имя которого я не знаю. В руке у него железное копьё, и я догадываюсь, зачем.
В панике я дёргаюсь, стараясь навалиться на Кирита, чтобы прикрыть его.
— Нет! Не трогай его!
— Не он, дорогая, — спокойно говорит отец. — Ты.
—
