ужинать с Леди Инулией, - заметил он, потягиваясь. - Она выглядит как женщина, которую волнует, садятся ли люди за стол в рабочей одежде, - проходя мимо Браяра к выходу, он пощекотал ему нос.
Браяр осклабился, отмахнулся от руки кузнеца, и вышел на балкон, держа одну руку в кармане:
— Хочешь глянуть, что я учудил? - спросил он Даджу, вытаскивая грязный, неровный кусок стекла.
Даджа осмотрела его под последними лучами солнца. Некоторые чёрные вкрапления выглядели как растительная ткань, высохшая трава или корень.
— Где ты это нашёл? - спросила она.
— Сам сделал, - мрачно ответил Браяр. Он опёрся о ведущую внутрь дверь, проводя пальцами по своим ершистым волосам. - И заодно сжёг мёртвого шафрана на три серебряных астрела.
Даджа прикинула: он сжёг такое количество шафрана, продажа которого могла бы кормить бедную семью в течение трёх месяцев?
— Зачем ты сделал такую глупость?
Присоединившись к ним, Трис спросила:
— Да, зачем?
— Я не сделал это нарочно, - огрызнулся он. - Я пытался посмотреть, живы ли ещё луковицы, и … из меня выскочила молния.
Трис протянула руку. Даджа передала ей комок стекла.
— Почва на шафрановых посадках в основном песчаная, - объяснил Браяр. - Когда я добавил молнию, получилось стекло, - пока Трис рассматривала кусок, который переливался от её магии, Браяр добавил: - Если мне придётся отстричь мои волосы, чтобы в них не росли молнии, как это сделала ты, то, пожалуй, я мог бы побриться так же гладко, как у Фростпайна на макушке. Лишних волос у меня особо нет.
Нахмуренное выражение Трис перетекло в ухмылку. Даже после стрижки у неё волос было больше, чем у Браяра.
— Вот где вы все, - на балкон вошла Сэндри, вытаскивая три катушки некрашеной нити из своей рабочей сумки. - Мне нужно, чтобы каждый из вас взял одну из этих штук, и держал при себе где-то в течение суток.
— Зачем? - поинтересовался Браяр, когда она протянула ему одну. - Она испачкается.
— Это ничего, - сказала она ему, смыкая его пальцы вокруг катушки. - Ей просто надо узнать тебя.
— Зачем нам давать им узнать нас? - спросила Даджа. На ощупь это была обычная шёлковая нить.
— Ларк полагает, что я смогу соткать карту наших магий, и увидеть, где они смешиваются, - объяснила Сэндри. - Попробовать стоит, не так ли?
— А во время сна? - спросила Даджа. - У наших ночных рубах карманов нет.
— Значит, клади под подушку, - последовал твёрдый ответ.
— Это поможет? - неуверенно спросила Трис. - Ларк думает, что это поможет?
Сэндри кивнула.
— Чего терять-то? - вздохнув спросил Браяр. Один за другим друзья положили катушки в карманы.
Леди Инулия фа Джу́зон, которой принадлежал Золотой Кряж, ужинала не только с теми, кто был близок к ней по социальному положению, но вообще со всеми обитателями замка, как дворянами, так и слугами. Сэндри отказывалась хорошо думать о леди за то, что та придерживалась этого обычая, считавшегося многими дворянами старомодным. Она подозревала, что Инулия — её тётка — делала это не чтобы дать людям почувствовать, что она разделяет их жизнь, а чтобы напомнить всем, кто здесь хозяин.
По крайней мере, Леди Инулия сейчас не сидела на возвышении одна, как это было всё время после смерти её мужа. Этой ночью она делила возвышение со своим свёкром, Герцогом Ведрисом. Сэндри не могла сдержать улыбку каждый раз, когда она видела, как её двоюродный дед рассудительно наклоняет свою бритую голову, чтобы услышать высказывание прислуживавшего им мальчика. Герцог прислушивался ко всем, и в любое время. Судя по хмурому выражению на лице Инулии, она не была в восторге от этого напоминания. Она была из числа тех женщин, что смотрят в даль, пока слуги докладывают ей.
Сэндри гадала, подумали ли бы лидеры Десятого Каравана Идарам, сидевшие за следующим столом, что Инулия была более знатной, если бы не знали Герцога? Леди носила шитую золотом накидку и коричневое шёлковое платье с золотой вышивкой, которые идеально дополняли её тёмно‑коричневую кожу. Золотой обруч на её коричневых вьющихся волосах был слегка сдвинут вверх, как тиара, и сверкал изумрудами; её шею охватывали три нити с чёрным жемчугом, а кольца привлекали внимание к её длинным грациозным рукам. Герцог носил красно-коричневый льняной жакет, белую шёлковую рубашку, и чёрные льняные штаны. Единственными признаками богатства были свисавшая с одной из мясистых мочек золотая серьга, и тяжёлый золотой перстень на пальце. Сэндри казалось, что Герцог Ведрис носил власть подобно плащу на своих могучих плечах. Ему не нужны были драгоценные камни и металлы, чтобы объявить о своём положении.
Леди Инулия закончила говорить с Герцогом, и обратила своё внимание на Сэндри:
— Я сожалею, что сегодняшние обременительные обязанности не позволили мне провести с тобой время, моя дорогая Сэндрилин, - заметила она. - Как ты провела сегодняшний послеобеденный период?
— Я готовила нитки для ткания, Тётя, - ответила она. - Они мне нужны для учёбы.
Инулия подняла бровь:
— Женщины нашего слоя не ткут.
— Ты ведь согласна, - сказал элегантный, мягкий голос у Инулии за плечом, - что маги должны учиться тому, что наилучшим образом позволяет им овладеть своей силой? Магия Сэндри выражает себя в ткании.
Сэндри подалась вперёд, чтобы широко улыбнуться своему деду. Всегда можно положиться на то, что он услышит, и придёт на помощь!
— Тогда конечно же ей было бы лучше жить в университете Лайтсбриджа, - сказала Герцогу Ведрису Инулия. - Их маги получают должное образование — как наш собственный дорогой Яррун Файртэймер[2], и его отец, Улмэрин Вэлвард[3]. Я полагаю, что большинство благородных домов будут нанимать только университетских магов.
— Прискорбная практика, миледи, - Нико, сидевший с другой стороны от Сэндри, подался вперёд, чтобы встретиться с Инулией взглядом. - Университетское обучение не охватывает всей магии, и необычные способности требуют необычных методов обучения. Леди Сэндрилин сама может творить чудеса, неведомые в Лайтсбридже.
Выражение взгляда Инулии ясно говорило, что она поверит этому, когда увидит.
Вздохнув про себя, Сэндри посмотрела вниз по столу, протянувшемуся между возвышением и парадными дверями обеденной залы. На пол-пути вниз по столу, немного выше блюда с солью[4], сидели Ларк и Розторн в новых зелёных одеждах, и Фростпайн — в красной. У дальнего конца переговаривались между собой Браяр, Даджа и Трис. Как бы она хотела сидеть с ними!
Главное блюдо закончилось; изысканное блюдо — сахарный павлин, сделанный для любования, а не для еды
