крайней мере в фут толщиной. Обычно он достаточно влажный, чтобы не загореться, но у вас было три года засухи. Он сухой как трут, ваши молодые деревья достаточно высоки, чтобы пожар с их крон перекинулся на незащищённые кроны
больших деревьев, и все полагают, что
ты можешь остановить такой пожар.
— Я могу.
— А если нет?
— У меня ещё не было неудач, Посвящённая Розторн. Я очень хорош в своём деле.
— Ты был хорош в подавлении очагов возгорания и в отведении ударов молний. А сейчас ты взращиваешь огненную бурю. Её не так просто будет остановить.
— А я думаю, ты недооцениваешь мою силу!
— Поговори с одной из моих учениц о том, что бывает с теми, кто встаёт на пути у стихии. Она выжила, чтобы рассказать об этом, но её жизнь была на волоске.
— Ребёнок …
Крепкие пальца ухватили Трис за ухо. Нико подкрался к ним сзади, и он не выглядел довольным.
— Хватит, - прошептал он. - Я хочу, чтобы дверь закрылась, и чтобы потом вы четверо пошли со мной.
Трис отпустила воздушную ветку. Браяр призвал дерево двери соединиться с деревом дверного косяка, пока та не закрылась. Не отпуская ухо Трис, Нико повёл их из башни, и дальше, в их комнаты. Когда они вошли, Медвежонок вскочил, залаяв.
Нико усадил Трис на стул.
— Садитесь, - сказал он остальным трём.
Рядом с Трис стоял диван, на котором они уместились. Усевшись, они покорно сложили руки у себя на коленях. Нико хмуро глянул на Медвежонка, и тот убежал в одну из спален.
Мужчина начал ходить из стороны в сторону, засунув руки в карманы, сведя тяжёлые брови в таком хмуром выражении, какого они никогда не видели на его лице. Его губы были плотно сомкнуты, морщины вокруг них глубоко залегли.
— Это я виноват, - на конец сказал он. - У меня никогда не было раньше таких молодых учеников. Мне просто не приходило в голову, что вы можете не понимать обычаи и здравый смысл, которые сопровождают магическое ремесло, - он остановился, глядя на на четверых.
— Признаюсь, если бы я не был так заинтересован в том, как объединяются ваши силы, я бы гораздо раньше вас приструнил, - продолжил он. - Я определённо знал, что вы и прежде подслушивали разговоры, не предназначенные для ваших ушей.
Трис уставилась на свои закрытые синим хлопком колени.
— Магия — не игрушка, - продолжил Нико. - Её не следует использовать мимоходом. Она ценна. Она не для того, чтобы идти в обход старших. Не думаю, что до этой поездки я осознавал, насколько часто вы к ней прибегаете, когда можно было бы так же просто сделать что-то обычным образом. Вы настолько сильны, что так и не усвоили, что вы не можете, не можете разбрасываться магией как водой. Что придёт день, когда вам понадобится каждый глоток магии в вашем распоряжении, а вы потратили бы его, чтобы подслушивать, играть, или делать скучную работу.
Она откинул упавшие на лицо волосы.
— С этого момента вам запрещено использовать магию без надзора одного из учителей. Я серьёзно. Если я начну подозревать, что вы использовали силу без разрешения, я увижу это в вас — вы же знаете, что я это могу, — и вам же будет хуже.
Он обвёл их взглядом. Никто из них не поднял взор.
— Это бездумное применение магии прекратится немедленно. А теперь — спать. Я в вас весьма разочарован.
Глава 4
На следующий день замковый ковочный кузнец с радостью одолжил Дадже свою переносную кузницу. Девочка была бы не против поработать для него над подковами, но у того уже был ученик, а кузница была маленькой, и лишнего места в ней не было. Вместо этого Фростпайн устроил Даджу в редко используемом дворе между замковой цитаделью и внешней стеной. Пока Браяр, Трис и Сэндри носили туда корзины с углём из запасов ковочного кузнеца, Фростпайн дал Дадже свежую связку железных прутьев, и оставил её делать гвозди.
Вчерашнюю связку железных прутьев она прислонила к стене, рядом со своим посохом. Железная лоза за ночь отрастила листья, в то время как формировавшие её ствол прутья делались тоньше и тоньше. Медвежонок свернулся рядом с ней, и устроился подремать. Скворец Трис по имени Крик, позавтракав кусочком булки и несколькими насекомыми, уселся на одной из железных веток лозы, и щебетал пролетавшим мимо местным скворцам.
Кладя свою корзину с углем рядом с остальными, Браяр вздохнул с облегчением. Посмотрев на лозу, он сказал:
— Я думаю, тебе нужно посадить её в богатую металлом почву, чтобы она росла. Ей же нужно откуда-то брать новый металл.
— Я просто хочу держать её в хорошем состоянии, пока я за неё не выжму из Десятого Каравана Идарам все деньги, какие могу, до последнего медяка, - ответила Даджа. Вытащив раскалённый прут из огня, она вложила его в гвоздильню. - После этого она может хоть увянуть, - она раздражённо надавила на прут, отломив его.
— Она злая, да? - спросил Браяр лозу, пробегая пальцами по её стволу. - Она просто не ценит твою красоту. Она привыкла к тому, что железо — мёртвое.
— Железо не мёртвое! - возразила Даджа. Удар молотка придал гвоздю шляпку; другой удар выбил готовый гвоздь из гвоздильни в ведро с водой. - Просто оно не такое, как растения!
Звук неуклюжих шагов заставил всех повернуться. Это Торговка, Польям, проходила через открывавшуюся на внутренний двор арку. У всех отвисли челюсти. По пробору в её волосах, через центр скальпа, была какой-то яркой жёлтой краской проведена линия; она оканчивалась каплей на её лбу. Её единственный зрячий глаз был обведён тем же цветом; как были и её рот, ноздри и оба уха, со шрамами и без. Её шея, запястья и голени обвивали цепочки, украшенные маленькими деревянными талисманами. На каждом талисмане был жёлтым цветом начерчен странный узор. Жёлтая нить была обёрнута вокруг навершия её посоха; ещё одна привязывала штанину к деревянной ноге. Даже ногти на пальцах ног и рук были покрашены в жёлтый. Цвет казался светящимся, даже на неровностях её покрытого шрамами лица, и в тени её разбитого глаза.
— С тобой-то что произошло? - спросил Браяр.
— Да защитит меня Торговец Кома, - прошептала Даджа, забыв, что только что обхватила пальцами прут, всё ещё нагревавшийся на огне. - Ты — кунсу́анэн, - она слышала о церемонии ку́нсуа, о её применении и цели. Однако никогда прежде не
