тот наблюдал за главной палаткой. Капитан потянул за ручку двери. Она слегка скрипнула, и оба мужчины напряглись, но ответа не последовало. Ручка повернулась до упора, дверь слегка приоткрылась, открыв вид на слабо освещенное помещение, заполненное стойками с серверами, мониторами и оборудованием связи. Капитан проскользнул внутрь.
Ноги Уилкинса действительно начинали доставлять ему неприятности; это была самая интенсивная физическая нагрузка с тех пор, как произошло то дело на Оркнейских островах, и после того кошмара ему понадобилось несколько дней хорошего отдыха; он не с нетерпением ждал того, что принесут следующие несколько часов.
Похоже, ему не пришлось бы здесь задерживаться. Клапан огромной палатки отодвинулся в сторону, и вместе с ним хлынул поток света; Уилкинс внезапно оказался на виду. Он дважды тихо постучал в дверь трейлера, чтобы предупредить капитана, а затем быстро двинулся к тени. Но не успел.
Дойдя до угла, он услышал это - громкое фырканье, словно собака обнюхивает фонарный столб; но это было нечто гораздо большее. Он вышел из-за угла трейлера и оказался лицом к лицу с еще одним из тех огромных медведей. Тот возвышался над ним, его голова была на фут выше. Медведь оглядел его с ног до головы, словно озадаченный его присутствием. Уилкинс пытался игнорировать тихий голосок внутри, призывавший его бежать, когда кто-то заговорил у него за спиной.
- Они - прекрасные убийцы, - сказал мужчина с сильным славянским акцентом, - но плохие сторожевые собаки. Если бы я был на твоем месте, я бы опустил оружие, солдат, пока у меня не возникло искушение отдать ему тебя.
- Делай, как он говорит, парень. Нас раскрыли.
Уилкинс обернулся и увидел, как капитана, с руками за головой, под прицелом двух тяжело укутанных мужчин выводят из коммуникационного трейлера. Третий мужчина, тот, что заговорил, держал пистолет, нацеленный прямо в центр груди Уилкинса.
- Как тебе, солдат? - спросил мужчина. - Я или медведь? Решай. Если ты еще не заметил, надвигается шторм.
Уилкинс сдал оружие, сложил руки за головой и пошел следом за капитаном, когда их вели в большую палатку.
- Вигго -
Ветер поднялся за пределами купола, его вой был настолько громким, что заглушал гудок сирены. Снег хлестал по окнам, и за ними виднелась лишь меняющаяся белая пелена. За последние несколько минут Вигго уже полдюжины раз пытался связаться по рации с капитаном или Уилкинсом, но либо они намеренно соблюдали радиомолчание, либо находились вне зоны доступа.
Или они в полной заднице.
Он отогнал эту мысль; если двое других попали в беду, им придется справляться самим, ведь Вигго ни за что не сможет выйти из купола пешком в шторм. К тому же ему приходилось присматривать за гражданскими... за гражданскими и тяжело раненым солдатом.
Он до сих пор не смог заставить себя поговорить с Дэвисом. С тех пор как остальные ушли, он простоял у импровизированной палатки и курил одну сигарету за другой. Было чертовски холодно и неудобно.
Но не так неудобно, как необходимость поговорить с этим парнем.
Его гнев теперь исчезал, оставляя после себя обиду, разочарование и немалое чувство вины.
Я должен был это предвидеть.
Чем дольше он об этом думал, тем больше ему казалось, что он, возможно, начинает понимать. Эта работа брала свое. Они и раньше теряли людей; Вигго потерял хороших друзей. Его собственным "лекарством" в таких ситуациях всегда был алкоголь, и в больших количествах.
Но я ни разу не напивался до бесчувствия на службе. В этом-то и разница.
Он все еще пытался примирить свои противоречивые эмоции, когда женщина... Маргарет, как она представилась... вышла из палаточного лагеря. Похоже, она не спала несколько дней подряд, а волосы у нее были растрепаны, но Вигго знал, что лучше не делать никаких замечаний ни по поводу того, ни по поводу другого.
- Пойду заварю кофе, - сказала она. - Хочешь?
- А Папа Римский в лесу какает? - ответил Вигго и был удивлен, услышав смех.
- Как там остальные? - спросил он, пока Маргарет приступала к разжиганию походной печки.
- Джордж и двое других отсюда спят. Твой парень, Дэвис, без сознания. Наверное, так даже лучше. Если мы не доставим его в больницу как можно скорее, он не выживет.
- О, так ты теперь еще и врач, да?
- Нет, но я умею распознать человека, который потерял надежду. И ты, полагаю, тоже?
Услышав это в столь резкой форме, Виггинс сильно вздрогнул. Он оставил Маргарет у печки и зашел в палатку, не зная, что сказать, если Дэвис окажется в сознании. Но парень все еще был без сознания, выглядя почти умиротворенным, если не считать небольших пузырьков крови, которые с каждым вздохом вырывались у него изо рта.
Он вышел обратно как раз вовремя, чтобы ему в руки всунули кружку горячего кофе.
- Что он такого ужасного натворил? - тихо спросила Маргарет, и в тот же миг защитные барьеры Вигго рухнули, и, за очередной сигаретой, она услышала сокращенную версию истории о провале в Патагонии, о том, как Дэвис погряз в чувстве вины и, судя по всему, теперь злоупотребляет морфином.
- Он всего лишь мальчик, - тихо сказала Маргарет, когда рассказ закончился. - Мальчик, который видел слишком много.
- Ага. Но это часть работы, и он это знал. Если бы он только пришел ко мне...
- А ты бы его выслушал? Или просто наговорил бы ему какую-нибудь мачо-чушь про то, что нужно все терпеть?
- Ты смотришь слишком много фильмов с Клинтом Иствудом, девочка, - сказал Вигго.
- Я не единственная, - ответила она и, не сказав ни слова, демонстративно вернулась внутрь, оставив Вигго наедине с кофе и сигаретами.
Погода ухудшалась. Он снова попробовал связаться по рации с отрядом, но знал, что это безнадежная затея. Ему оставалось только молиться, чтобы те двое нашли где-нибудь укрытие, ведь мысль о том, что они заблудились где-то там на снегоходах, была почти невыносимой.
Стоять на месте не помогало справиться с пронизывающим холодом, поэтому он обошел купол по периметру, проверяя двери и в целом пытаясь занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься от всего остального. Что еще хуже, у него заканчивались сигареты. У Дэвиса, возможно, были запасы, но это означало бы разговор, к которому он еще не был готов. Так что он шел и переживал, пока снаружи погода продолжала ухудшаться, превращаясь в шторм, который завывал, словно банши.
Вернувшись
