открыл дверь и ввел их в хорошо обставленный кабинет. Первое, что заметил Уилкинс, - это тепло, которое, казалось, волнами исходило от большого радиатора, занимавшего целую стену комнаты. В пальцах защекотало, когда к ним постепенно начало возвращаться чувствительность.
Остальную часть комнаты занимали картотечные шкафы, два сорокавосьмидюймовых экрана, пара не вписывающихся в обстановку кресел и небольшой, но коренастый мужчина, сидевший за большим столом из красного дерева. Его седые, почти белые волосы и борода того же цвета, а также общая коренастость его фигуры более чем немного напоминали Уилкинсу медведей, которых они видели на территории комплекса, но когда мужчина поднял глаза, он улыбнулся, и его глаза заблестели.
Он резко отдал приказ своим людям по-русски, а затем снова повернулся к Уилкинсу и капитану.
- Я велел им обезоружить вас, а не лишить вас достоинства, - сказал он с улыбкой. - Пойдемте, мы здесь все солдаты. Одежду уже доставляют, как и кофе с сигаретами. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя комфортно во время пребывания здесь.
- А что это за место, собственно? - спросил Бэнкс.
- Как и ваше, это исследовательский центр, - ответил маленький мужчина. - Как вы видели, сейчас здесь проводятся эксперименты.
- Я бы не назвал кровавое убийство экспериментом.
- Bы бы не назвали? А я - да. И я уже давно ждал вас или кого-то вроде вас.
- Нас здесь больше, - сказал Бэнкс, - на исследовательской станции. Но вы это и так уже знаете, не так ли?
- Наши научные эксперименты требуют испытаний на живых животных - в нашем случае, к сожалению, - сказал русский, и блеск в его глазах исчез так же быстро, как и появился. - У вас есть ваши приказы, у меня - мои.
- Согласно Женевской конвенции... - начал Бэнкс.
Россиянин прервал его.
- О которой мы оба, как солдаты, знаем, что это, как бы вы сказали, чушь собачья. Здесь, в холоде и темноте, никакие конвенции вам не помогут. Здесь закон - это я, и вам лучше об этом помнить.
Двое мужчин... эти не выглядели как солдаты, но были одеты в форму, явно принадлежавшую рабочим... вернулись с одеждой. Это была не их собственная экипировка, а комплект меховых курток с капюшонами из тюленьей шкуры и брюк с меховыми варежками, привязанными к рукавам веревкой. Когда Уилкинс надел эту одежду, он почувствовал исходящий от нее мускусный запах, похожий на запах мокрой собаки.
Одевшись, Уилкинс почувствовал себя чем-то вроде медведя, укутанного в костюм, который уже казался слишком теплым для жаркого офиса.
- Должен вас предупредить, - сказал русский командир, - наши звери приучены выслеживать и охотиться по определенным запахам. Теперь вы для них - пара ходячих лакомств, поэтому я бы посоветовал вам не пытаться покинуть относительный комфорт купола. Поверьте, вы долго не продержитесь.
Принесли кофе и, как и обещали, сигареты. Русский предложил покурить одну из своих - из простой пачки с заглавными буквами "L" и "D". Капитан Бэнкс отказался.
- Спасибо, нет. Я их уже пробовал. Не назвал бы это удовольствием.
Русский рассмеялся.
- В лучшем случае сомнительное удовольствие, согласен, но я слишком глубоко погряз в своей зависимости, чтобы это замечать.
Когда подали кофе, русский добавил в свою чашку глоток водки из графина, стоявшего на столе, но демонстративно не предложил ее остальным; его гостеприимство имело свои пределы. Однако это, похоже, сделало его еще более разговорчивым. Он указал Уилкинсу и капитану на кресла. Уилкинс расстегнул куртку из тюленьей кожи до пояса; под ней он уже начал потеть.
Русский дождался, пока они усядутся, закурил сигарету и обратился к капитану.
- Как дела на исследовательской станции? - спросил он почти в разговорном тоне.
- В основном мертвые, - ответил капитан. - И это все, что вы из меня вытянете. Кофе и сигареты - это, конечно, хорошо, но я ради них ноги не раздвину.
- Просто скажи мне одну вещь. Медведь? Вы его убили?
Бэнкс кивнул.
- Это было досадно. Значит, вы уже обнаружили наш последний сюрприз?
- Для нас это не сюрприз. Где вы его достали? В Сибири или на Юконе?
Бэнкс заработал очко; Уилкинс заметил потрясение на лице русского, хотя тот быстро скрыл его, сделав вид, что зажигает еще одну сигарету.
- Вижу, я не зря привел вас сюда, - сказал он. - Это должно было остаться в секрете. Я узнаю, откуда вы об этом узнали.
- Ну, от меня вы этого не услышите, - ответил Бэнкс.
- Вы сказали, что у вас есть другие люди, возможно, еще живые на исследовательской станции, не так ли?
- Капитан Джон Бэнкс, 635780, - ответил капитан.
Русский рассмеялся.
- Ого, вы служите почти столько же, сколько и я. Но молчите, если хотите, это не имеет значения. Я выдал приказ о полном уничтожении вашей станции. Чудовища уже направляются туда, и вы бессильны их остановить.
- Маргарет -
В последние двадцать минут рев не повторялся, но это только усугубляло ситуацию; ее мозг работал на износ, представляя себе эту тварь, рыщущую где-то там в снегу. Она завидовала своим коллегам, которые спали. Молодой солдат, Дэвис, однако, показывал признаки пробуждения, и, судя по отчаянию, отражавшемуся на его лице, пробуждение это не обещало быть радостным.
Она подошла к нему и прикоснулась рукой к его лбу; от него исходило ощущение жара, сопровождаемое тошнотворным запахом. Она подумала, что он испачкался, но не хотела проверять это слишком тщательно. Его веки затрепетали, и он посмотрел на нее, не фокусируя взгляд.
- Сержант?
- Нет, подожди, я его приведу.
Сержант стоял за пределами палаточного лагеря, на этот раз не куря, а изучая маленькую черную коробку, которую капитан ранее показал Маргарет.
- Ваш парень очнулся. Он спрашивает о вас. Вам следует пойти к нему.
- Мне бы ему так по заднице надавать, что он отсюда до Глазго добежал бы, вот что мне нужно, - пробормотал он. - Но, возможно, он сможет нам чем-то помочь.
Она последовала за ним обратно в палатку.
Дэвис поднял глаза, но не на сержанта, а на Маргарет.
- У тебя есть еще этa штукa?
Виггинс встрял:
- Даже если у нее есть, тебе не стоит об этом даже думать.
Дэвис кашлянул, и на его губах появилась свежая кровь.
- Я сломан, сержант. Сломан до глубины души. Я
