коридора, который мог привести меня исключительно в комнату отдыха персонала, а оттуда других путей нет. Сам себя загонит в тупик — идеально! Однако расслабляться всё же не стоило, так как тот успел показать, что обладает неплохой силой и скоростью. Мне пришлось пробираться через настоящий лабиринт из офисных столов, но, в конечном счёте, оказался в коридоре и побежал дальше.
Незнакомец скрылся за дверью, и вместо того, чтобы слепо следовать за ним, я остановился, выдохнул и прислушался. С той стороны раздался шорох, звуки бьющейся мебели и посуды, словно кто-то яростно пытался найти потерянную вещь, а когда они затихли, я ногой выбил дверь, и она слетела с петель.
Если это и комната для отдыха, то над ней хорошенько поработали, превратив в небольшое и уютное логово. Незнакомец явно стащил со всего комплекса всё, до чего только мог дотянуться, включая и всю еду с холодильника. Она начала уже откровенно пованивать, а пустые обёртки от искусственного шоколада и пряников устлали весь пол.
Загнанный в угол человек, осознав, что ему больше некуда бежать, запрыгнул на диван и молча смотрел на меня. Старческая сморщенная кожа, но не сильно, думаю, ему слегка за шестьдесят, весьма крепкое и здоровое тело для такого возраста, длинные грязные ногти и редкие жидкие седые волосы.
Я стоял в дверном проходе, на случай того, если он внезапно решит сбежать, и осматривал его с ног до головы. Явно не надзиратель, тогда кто? На его ногах были видны грубые коричневые наросты, будто тот страдал серьёзным кожным заболеванием, а на левой руке имелось шесть пальцев вместо пяти. Жертва принтера? Это не редкость, обычно процентов пятнадцать выходит из него с той или иной аномалией. Но этот почему-то остался внутри и не отправился на просторы Рубежа.
Мужчина поднял указательный палец и направил его на мою правую руку. Что, страшно? Мне бы тоже было, но пускай клинки пока будут наготове, температуру можно только прикрутить. Механизм охлаждения сработал, и под лёгкое шипение клинки остыли. Кажется, это его слегка успокоило, а он перевёл указательный палец на мою голову.
— Ты говорить умеешь? Или принтер без языка выплюнул?
— Умею, — закивал тот.
Уже что-то, значит, не будем общаться языком жестов. Голос его, кстати, звучал нехарактерно для внешнего вида. Слишком молодой, юношеский даже, словно ему пару дней назад стукнуло восемнадцать. Я решил особо не придавать этому значения и коротко спросил:
— Как зовут?
— Не знаю, — ответил тот.
Ясно, значит, будем разбираться иначе.
— Это ты для меня дверь открыл?
— Я. Я открыл.
— Почему? Если ты можешь открыть дверь, то почему не вышел из принтера? Тебе здесь нравится?
— Здесь дом. Мой дом.
Я едва сдерживался, чтобы не схватить его за грудки и не начать вытряхивать из него информацию, но на вид он был настолько напуган, что боялся даже сдвинуться с места. Я вытер тонкую струйку крови со лба, убедился, что он её заметил, и спросил:
— Если ты меня видел через камеры и впустил, то зачем напал? В чём смысл?
Он покосился на разорванные обёртки шоколада и ответил:
— А ты бы не стал нападать?
Передо мной уникальный случай. Раб, который каким-то образом отказался выходить из принтера и живёт здесь как отшельник, которого пугает большой и страшный внешний мир. Видимо, за эти годы он то ли сошёл с ума, то ли игрался со мной, но для беседы из разряда «Я не знаю кто я и что здесь делаю» у меня времени нет. Можно убить его, чтобы не мешался, и спокойно отправиться дальше исследовать комплекс, а можно оставить здесь. В любом случае, он для меня бесполезен.
Я убрал клинки обратно в предплечья, развернулся и уже готовился к возвращению в столовую, как тот вскочил с дивана и произнёс:
— Твой височный имплант. Он ведь уникальный, да?
Я резко развернулся.
— Почему ты спрашиваешь и откуда знаешь, что у меня он есть?
Мужчина указал на чёрную камеру с красной точкой в углу и ответил:
— Камеры. Они сканируют биометрию человека. Через них я всё вижу. Но не здесь. Ты ведь охотишься за секретами принтера, так? Хочешь послушать продолжение личных записей надзирателя?
Я шагнул навстречу, отчего тот отшатнулся и упал обратно на диван.
— Ну допустим. Ты знаешь, где их найти?
Тот быстро закачал головой и произнёс:
— Знаю. Более того, знаю тип твоего матричного импринта, и почему у тебя есть этот височный имплант…
Глава 4
— Что ты только что сказал?
Незнакомец прищурился, прошёлся старческой сухой ладонью по шершавой щетине и повторил:
— Я знаю твой тип матричного импринта, и откуда у тебя этот височный имплант.
Должен признаться, что услышать такое я никак не ожидал, но в последнее время слишком много людей старалось выдать ложь за желаемое. О наличии у меня «особого подарка», по его же словам, он узнал через систему слежения. Допустим, поверю, но матричный импринт? Неужели, когда этот человек посмотрел на меня через камеры, где-то на периферии экрана высветилась вся информация? Если это и так, то мне нужно всё знать.
— Как? — спросил я напрямую, сделав несколько шагов навстречу.
Человек запрыгнул обратно на диван и, выставив перед собой ладонь, ответил:
— Не здесь, — а затем перевёл указательный палец на камеру и прошептал. — Административный узел…
Я открыл карту и взглядом пробежался по всему этажу. Никакого административного узла здесь нет, значит, пришло время погружаться под землю. Старик с голосом юноши произнёс это название шёпотом, словно на другом конце камер сидели люди и внимательно смотрели за нами.
— Здесь ещё кто-нибудь помимо тебя есть? Мне стоит опасаться других нападений?
Он медленно покачал головой.
— Все рабы выходят, проходят мимо меня, слепые. Никого не осталось.
— А ты почему не вышел?
Он опустил голову и закрылся тряпками.
— Снаружи страшно, снаружи меня будут искать. Снаружи Город.
Если бы я был азартным человеком, то поставил бы левую почку на то, что при распечатке ему повредили мозг. Все симптомы подходят, но здесь нужно заключение настоящего специалиста. В любом случае, добровольное затворничество на десятки лет в одиночестве не способен выдержать даже человек с самой крепкой психикой.
— Сколько лет прошло с того времени, как ты вышел из принтера?
— Не знаю, много, — пожал он плечами. — Я давно
